- Вряд ли мы обнаружим здесь что-либо существеное, - бормотал маркиз, освещая скользкую от плесени каменную дорожку факелом.
- А что может быть существеннее древнего навоза? - попробовал пошутить Монбар, которому было немного не по себе от давящих над головой многометровых тонн земли. Кроме того, уже несколько раз ему чудились впереди странные зеленоватые огоньки, вспыхивающие и тотчас же гаснувшие, словно то были глаза невидимых подземных животных, разбуженных вторжением непрошеных гостей.
- Но я не вижу здесь следов даже этого продукта, - отозвался маркиз, всматриваясь в стены коридора. - Выходит, я ошибался... Назначение этой кишки, по которой мы движемся, совсем иное. Может быть... - но он не успел договорить, оборванный страшным грохотом, раздавшимся позади них - мощный слой земли и камней рухнул у входа в коридор, сомкнув стены, - еще одна ловушка царя Соломона захлопнулась за их спинами. Оба рыцаря бросились назад, но руки их уперлись в гранитный завал, образовавшийся на пути к спасению. Случайно ли произошла подвижка подземных недр? Или ее вызвали какие-то неосторожные движения маркиза и Монбара? Огорченные внезапным обвалом искатели, еще не понимая в какую страшную западню они попали, вновь повернули назад, понимая, что разобрать гранитные глыбы голыми руками, вдвоем, невозможно. Они решили поискать другой выход, ведь коридор, возможно, имел и какие-то ответвления, проходы или соединения с иными подземными коммуникациями. Для чего-то же он был создан древними мудрецами? В чем его конечная цель?.. И вновь Монбару почудились зеленые, мигающие зрачки глаз впереди; но точно такое же ощущение возникло на сей раз и у маркиза де Сетина. Он придержал барона за руку и прошептал:
- Стойте! Вы видели - там, в темноте?..
- Да, давно... - так же тихо ответил Монбар. - Я думал, что мне мерещится... Что это?
- Не знаю. Но у нас нет иного выхода, как только идти вперед!
- Может быть, это какие-то редкие природные газы? Тогда огонь наших факелов может вызвать взрыв и нас разнесет на клочки! Но я не чувствую никакого запаха... Кроме... Да, он усиливается!
И Монбар, и маркиз де Сетина одновременно уловили легкий, раздражающий ноздри и дыхание запах серы, исходящий впереди них, от тех огоньков, чей зеленый свет стал меняться на красный, словно глаза непонятных существ начали наливаться кровью. Жженый вкус серы усиливался; казалось, сам дьявол со своим отродьем поджидали их впереди! И в довершение всего, где-то там, в кромешной мгле, раздались тихие булькающие звуки, подобные закипающему адскому котлу с маслом, а шорохи и шипение спереди и сзади обоих тамплиеров усилились, неумолимо надвигаясь со всех сторон на выхвативших мечи рыцарей...
- Назад! - крикнул Андре де Монбар, но было уже поздно. Какая-то темная масса выдвинулась из мрака и с силой швырнула его в стену; хрустнул меч маркиза де Сетина, переломленный, словно соломинка; от ядовитого и оглушающего выдоха неведомого противника (да и живого ли существа?) погасли оба факела. Последнее, что увидели тамплиеры, прежде чем вокруг них сомкнулась абсолютная мгла, - это тянущиеся к ним жуткие когти, с которых капала кровь...
Огонь вспыхнул мгновенно, лишь только Юдифь коснулась пропитанной особым составом накидкой пламени свечи. Ее розовая шаль, превратившись в ярко-красный цветок, взвилась в воздух. Лепестки этого смертельно опасного цветка посыпались на головы и одежду собравшихся в храме прихожан; один из них упал на плащ князя Василька, подаренный накануне донной Сантильяной, который тотчас же вспыхнул, превращая князя в огненный столб. Игумен Даниил оборвал проповедь на полуслове, женский крик Юдифи взвился под своды храма, - на него немедленно откликнулись десятки голосов; все, кто был далеко от очага пожара, повернулись в ту сторону, вытягивая шеи и толкая друг друга, а шум, подобный рокоту прибоя, все нарастал и нарастал, ведя собравшихся здесь людей к безумию... Юдифь была уже возле дверей, успев проскочить в них вслед за ломбардцем Бером, и сразу же, будто бы повинуясь чьему-то приказу, мрачный рыцарь, стоящий возле створа ворот, нажал на обе ручки, притягивая их на себя. Двери захлопнулись, и Робер де Фабро налег на них своей огромной спиной, широко уперев ноги в дощатый пол и мертвенно глядя на начинающую бесноваться от ужаса толпу. За несколько секунд собравшиеся в храме превратились в безумное стадо! Крики и вопли неслись со всех сторон, паника и давка охватили всех, совсем недавно смирно и почтительно застывших под нетленными словами добра и истины, произносимых игуменом Даниилом с амвона. Люди инстинктивно бросились к выходу, падая, затаптывая сапогами лежащих, превращаясь в потерявших человеческий облик зверей. Зегенгейма и Бломберга отбросило друг от друга, швырнуло в мутный поток людского страха; упал Ренэ Алансон, вытянув вперед беспомощные руки; прижался к стене Фуше Шартрский, чья медная борода также напоминала огненный цветок; смяли и поволокли за собой охрану герцогини Гертруды и ее саму, зазвенели выбитые стекла в узких окошках, через которые пытались выбраться несчастные, охваченные огнем. Чудовищная давка началась возле захлопнувшихся дверей, которые удерживал своей спиной ужасный исполин, отбрасывая от себя прочь повиснувших на нем людей; вскоре он стал напоминать громадную статую, облепленную человеческими телами... И вся эта масса шевелилась, кричала, стонала, и ее невозможно было сдвинуть с места. Огонь, между тем, расползался по всему храму, а в сгущающемся дыму уже трудно было разобрать что вокруг происходит и где спасение?
Снаружи из окон храма вырывались клубы черного дыма, но двери были закрыты, и толпа зевак недоумевала: что происходит внутри, почему никто не может пробиться к выходу? Наиболее разумные пытались сломать ворота, уже начавшие трещать с другой стороны, а кое-кто тащил к пожару ведра с водой. Ломбардец Бер метался за спинами зевак и выкрикивал несколько фраз, которые стали подхватывать некоторые люди:
- Это тамплиеры! Храм подожгли тамплиеры Гуго де Пейна! Спасайте герцогиню Гертруду!
Юдифь уже села в приготовленную коляску и дожидалась, когда ломбардец наконец-то угомонится. Печальными серо-зеленым глазами она смотрела на охваченное огнем здание.
- Прощай, неразумный витязь! - прошептали ее чувственные губы и их тронула легкая, змеиная улыбка. - Трогай! - крикнула она слуге-зилоту, когда Бер уселся с ней рядом. - Пусть гои продолжают веселье...
А внутри храма паника достигла предела. Людвиг фон Зегенгейм потерял всякую надежду как-то успокоить обезумевших рядом людей. Кое-как он пробился к дверям, но из-за дыма и мельтешенья тел не мог понять - что происходит, почему они закрыты и не поддаются напору?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
