чувство, что он не верил, что останется с нами навсегда, и мысль об этом разрывала меня на части.
Умиротворение наполнило его черты, затем его глаза закрылись, и я лихорадочно вытащила телефон из кармана, начав звать на помощь, крича ему, чтобы он оставался здесь, с нами.
Сэйнт забрал его у меня из рук, когда Блейк и Нэш опустились на колени по обе стороны от меня в снег.
— Просто продолжай разговаривать с ним, — приказал мне Сэйнт. — Твой голос удержит его здесь.
Я начала произносить имя Киана и умолять его остаться, рассказывая ему о жизни, которую мы собираемся построить вместе, все пятеро.
— Держись, брат, — страстно прорычал Блейк, когда Нэш проверил его пульс и начал делать искусственное дыхание.
О боже, о боже.
Все происходило слишком быстро, и ужас пульсировал в моих венах.
Я схватила Киана за руку, прижимаясь к нему, когда у меня потекли слезы, и настоящее чувство ужаса охватило мое сердце.
Я не могла потерять его. Он был нужен мне так же сильно, как восход солнца. Без Киана не было нас. Никаких Ночных Стражей, ничего. Но пока Нэш старался заставить сердце биться, а Блейк вдыхал воздух в его легкие вместо него, я почувствовала, как смерть склонилась над моим плечом, осмеливаясь прийти за человеком, который ничего не боялся. Даже Мрачного Жнеца.
— Ты не можешь получить его! — Я закричала и вцепилась в него крепче, отвергая саму смерть. Потому что никакая сила на этой земле не могла отнять у меня ни одного из моих Ночных Стражей. Я была их защитницей, их спасительницей, их королевой. А они были моими королями тьмы, моими бессмертными зверями. Так что если смерть пришла, чтобы забрать одного из нас, то лучше бы ей забрать нас всех.
НЕДЕЛЮ СПУСТЯ
Мы вчетвером сидели в тишине, пока шло время, никто из нас не хотел говорить или делать что-либо, кроме как просто чувствовать пустоту пространства, в котором должен был жить Киан.
Я чувствовал себя опустошенным без него. Как будто это пустое пространство во мне никогда не будет заполнено снова. Это было не так, как когда умерла моя мама. Хотя я так и не смог смириться с ее потерей, я был совершенно уверен, что наконец-то смирился с этим. То, что с ней случилось, было неправильно, и это было не ее время, но она хотя бы жила. Она познала любовь и семью, видела, как сбываются ее мечты. Но Киан… он едва начал узнавать, кто он такой, без тени его семьи нависшей над ним. Он едва почувствовал вкус любви. Его гребаное время еще не пришло.
Я медленно выдохнул, глядя на незнакомый вид за окном: открытые самолеты, покрытые снегом, вежливо смотрели на меня в ответ. Никто из нас не был дома целую неделю с тех пор, как все это случилось. С тех пор, как мы вышли против Троя Мемфиса и проиграли.
Сэйнт бросился на поиски своего отца, но это было бесполезно. Он даже сам в этом признался. Трой убежал далеко и оказался вне нашей досягаемости. Сэйнт даже отключил свои активы, перекрыв ему доступ к большей части своих денег, прибегнув ко всем услугам, которые он получил от влиятельных людей, к которым Трой, возможно, пытался обратиться за помощью. И с крахом «Ройом Д'Элит» казалось, что последний из его контактов тоже должен был исчезнуть. Но, очевидно, нет. Кто-то, должно быть, помог ему. Либо так, либо у него был план побега на случай подобной ситуации, и после него не оставалось ничего, кроме тупиков.
Он ушел.
Его репутация была разорвана в клочья, его компании распроданы, ликвидированы или теперь находятся под контролем его сына. Его разыскивает ФБР, его лицо мелькает во всех новостях и списках самых разыскиваемых, и все же он просто взял и исчез. Как призрак.
Я думаю, что разрушить его жизнь — это уже кое-что. Но этого было недостаточно, учитывая все, что он сделал.
Сэйнт поклялся, что никогда не бросит охоту, но я не был уверен, какой в этом был смысл. Мне нужно было забыть об этом. Мы все должны. Если бы мы хотели иметь хоть какую-то надежду двигаться дальше и построить… что-то.
Я провел рукой по лицу и вздохнул, переводя взгляд на Татум и предлагая ей руку, поскольку ее заплаканные щеки ранят мою душу.
Она приняла ее, переплетая пальцы с моими, когда позволила мне поднять ее со стула и усадить к себе на колени.
— Я не хочу жить в мире без Киана Роско, — выдохнула она. — Мне нужно, чтобы он был рядом. Мне нужно, чтобы он выводил меня из себя и боролся со мной. Мне нужно, чтобы он был худшим типом мудака и смеялся, когда он это делает. Он просто… нужен мне.
Она посмотрела на меня так, словно я мог предложить ей какое-то решение этой проблемы, но как я мог? Я ничего не мог сделать, кроме как разделить ее горе и попытаться понять, что, черт возьми, мы собираемся делать без него, как, черт возьми, мы вообще должны что-то делать.
У меня перехватило горло, и я наклонился, чтобы поцеловать ее, ощущая вкус нашего горя на губах, крепко обнимая ее и пытаясь впустить в себя ее боль и страх. Я хотел бы все исправить. Я хотел бы сделать что-нибудь, чтобы изменить судьбу или заключить с ней сделку.
Сэйнт молчал, уставившись на дверь так, словно она нанесла ему личное оскорбление, его поза была напряженной, а челюсть сжатой. Он был готов сломаться. Не так, как раньше. Без Киана он сломался бы так, как, я знал, он никогда не смог бы вернуться. Это уничтожило бы его. Это уничтожило бы всех нас, и я не представлял, как мы когда-нибудь оправимся.
— Я не могу просто сидеть здесь, — прорычал Нэш, внезапно вставая и опрокидывая пустую кофейную чашку. — Я собираюсь пойти на пробежку.
Никто из нас не ответил. Он часто так делал, хотя врачи говорили ему, что это усугубит заживающую рану на бедре. Я предположил, что ему просто нужно было забытье от настоящего истощения. Такого, которое можно получить, только доведя свое тело до предела и выйдя за его пределы. Может быть, мне следовало последовать его примеру, но я не мог этого сделать. Я не хотел быть вдали от Татум. Не сейчас. Я не мог.
Я не думаю, что спал больше нескольких часов за всю неделю, и мое сердце
