Самую большую головную боль охранникам доставляли пешие и конные прогулки царя в Ялте или Царском Селе. И Спиридович, и Герарди пытались незаметно разместить своих переодетых охранников на предполагаемом маршруте прогулки, но как это можно было сделать в горных условиях? Оставлять же российского самодержца одного в горах, в окружении татарских поселений было бы преступно. А царь ненавидел всех этих «ботаников» и «любителей природы» из Охранной агентуры, менял по ходу движения свои заранее намеченные маршруты и ставил свою охрану в крайне неловкое и глупое положение.
Нам нет нужды объяснять читателю, для чего передвижения императора и членов его семьи регистрировались в камер-фурьерских журналах и с какой целью Охранная агентура ввела сбор так называемых «сведений» и рапортичек — иначе как можно было осуществлять эффективную охрану? Императору Николаю и его августейшей супруге это было неудобно и непонятно. Ну, да бог с ними — дело прошлое, обратимся к «сведениям» и посмотрим, как же Николай II и его семья относились к «ботаникам» и людям, «стоявшим под елочкой»[219].
«Сведения» состоят из рапортов агентов ОА, которые специальным распоряжением Спиридовича понуждались и поощрялись к написанию их по каждому эпизоду общения со своими объектами. В своей отчетности перед дворцовым комендантом полковник ввел даже специальный пункт для своих сотрудников, «удостоившихся Высочайшего внимания». В одном из них — за 1909 год — говорится: «Объявляю список агентов, удостоившихся обратить на себя внимание Государя Императора и получить царское спасибо: Клавдий Крюков — отогнал собаку, беспокоившую Его Величество своим лаем и кидавшуюся на мотор (автомобиль. — Б.Г., Б.К.); Леонтий Платонов — указал дорогу Его Величеству в лесничество; Павел Григорьев — своевременно предложил опустить верх экипажа Государыни Императрицы при начинающемся дожде».
Предоставим слово самим охранникам[220].
1. Обходной агент Горбулин:
«В 1906 г. во время пребывания Их Величеств в городе Новый Петергоф, в конце июня, сопровождая Е. В. я ехал впереди. Когда Е. В. свернули в сторону с дороги и поехали по посеву, я, видя, что Е. В. отъехал на значительное расстояние, пошел вслед, ведя в руках велосипед. Когда я отошел на порядочное расстояние от дороги, Е. В. вернулся обратно, мне некуда было деться, я остановился… и снял шляпу. Е. В. поздоровался со мной и, улыбаючись, сказал, что „сегодня как видно тебе досталось“, на что я ответил: „Никак нет, В. В.!“ Е. В. улыбнулся».
Император, судя по всему, проверялся на наличие охраны, для чего «втянул» бедного Горбулина на боковую дорогу и повернул обратно.
«В том же году в половине июля Е. В. с ген. Орловым[221] ехали по дороге в деревню…
Не доезжая до… деревни, была привязана на длинную веревку крестьянская лошадь…
Я из-за боязни, чтобы она не бросилась, схватил за веревку. Она стала вокруг меня бегать и запутала меня с велосипедом в веревку… Е. В. и ген. Орлов увидели меня, остановились. Ген. Орлов направились ко мне, подъехали и сказали: „Е. В. спрашивает, что ты ушибся?“ На что я ответил: „Никак нет, Ваше Превосходительство“».
«В 1907 г. во время путешествия Их Величеств в финляндские шхеры в сентябре месяце за городом Ганги… Их Величества гуляли и отошли далеко от места высадки и встретили меня… Е. В. спросил у меня: „А что, далеко отсюда шлюпки или нет?“ Я ответил: „Никак нет, В. В.!“ Тогда Е. В. сказал: „Доведи меня до места высадки!“ Что я и выполнил». Кажется, царь заблудился, и не подвернись ему под руку «любитель природы», он долго бы искал обратную дорогу к шлюпкам.
«В 1908 г. тоже в сентябре месяце во время стоянки Их Величества выехали к острову Пукион-Сари… Когда Их Величества вышли на берег, то Е. В. спросил, что „умеешь грести“. Я ответил: „Так точно, В. И. В.“. Тогда Е. В. добавил: „Тогда поезжай на шлюпке к катеру и перевези господ на берег“. Порученное мне Его Величеством я выполнил хорошо, за что получил царское спасибо».
2. Агент Никитин (июнь 1909 года):
«В финляндских шхерах… я помог высадиться из шлюпки, за что и получил Высочайшую благодарность, затем Е. В. спросил меня: „Тяжело вам служить в Финляндии?“ На что было отвечено: „Никак нет!“»
3. Проводник служебной собаки Марин (май 1909 года):
«…Во время обслуживания о-ва Пукион-Сари с собакой „Вольфом“… в 2 ч. 35 м. дня к острову прибыли Их Императорские Величества на паровом катере, а Государь Император на байдарке. Я с собакой находился поблизости берега, помог высадиться… Е. И. В. изволили со мной поздороваться и позвали к себе ближе, спросили, что „можно собачку погладить“. Я на вопрос ответил, что собачка очень ласковая и погладить можно. Собаку погладили и обласкали: Государь Император и Великие Княжны, и флаг-капитан Нилов и затем изволили спросить, что собака умеет делать. Я объяснил работу собаки и какая цель и было сказано показать. Я с собакой проделал простое апортирование, по приказанию дать голос. Затем их Величество спросили, что в воду собака охотно идет. Я проделал апортирование из воды, бросил на далекое расстояние кусок дерева, собака по приказанию моментально бросилась в воду и принесла брошенный предмет, так что И. И. В. смотрели на работу собаки и улыбались и остались довольны скорой и послушной работой собаки и изволили сказать спасибо».
Служебные собаки по инициативе Дедюлина и Спиридовича только что появились в Охранной агентуре и вызвали, как мы видели, живой интерес у всей августейшей семьи.
4. Агент Лапин (сентябрь 1909 года): «…Находясь на посту у дороги, ведущей на раскопки и у дачи Шлейфера, в 4 ч. 40 м. дня Е. В. подозвали и пояснили мне, что „…когда я шел по горизонтальной тропинке и близ первой от Кореиза, т. е. там, где стоят Ваши, я потерял серебряный портсигар, идите и постарайтесь найти и дайте об этом мне знать“. Я ответил: „Постараюсь, В. И. В.!“ О чем было доложено обходному Киселеву, к чему им были приняты меры к розыску всей командой и 2-мя проводниками с собаками, дошли до Ореанды, но потерянного портсигара не нашли».
5. Агент Григорьев (сентябрь 1909 года, Ялта): «Помог кучеру экипажа Ее Императорского Величества опустить верх экипажа… Когда я опустил, то Ее Величество сказали два раза: „Благодарю Вас“».
Резолюция Спиридовича: «Похвально!»
6. Агент Крюков (сентябрь 1909 года, Ялта): «…На дорогу выскочила охотничья бурая собака и остановилась, ввиду чего из Императорского мотора был дан гудок. Я тотчас же бросился и отогнал прочь собаку. При проследовании дальше Императорское Величество изволили со мной поздороваться».
7. Агент Соколов (сентябрь 1909 года, Ялта):
«Я нес охрану у ворот Ливадии. В это время раздались два выстрела один за другим револьверные и идут верхами на лошадях Е. И. В. и командир Конвоя князь Трубецкой. Выехали в ворота в 3 ч. 45 м., поздоровавшись со мною Государь Император сказал: „Это я стрелял в птицу“, после чего поехали по дороге по направлению к Бахчисарайскому шоссе».
Царь, как известно, любил стрелять по воронам. Что за птица привлекла его внимание на этот раз, неизвестно.
8. Агент Долевин (декабрь 1909 года, Ялта): «В 3 ч. 5 мин. Е. И. В. изволили проследовать на моторе и повстречались на Царской поляне на Айданильской дороге с рабочими, которые везли вино. Передняя лошадь испугалась и повернула круто, бочка упала на дорогу, моторы остановились… к бочке подбежал и я, скатил бочку с дороги. Е. И. В. приказали навалить бочку на дроги, и мне приказали принести кол, который я выдернул с виноградника и принес. Стали наваливать бочку, в это время Е. И. В. изволили помогать нам наваливать, а потом направились пешком по дороге по направлению к Гурзуфу».
9. Агент Дзодцоев[222] (июнь 1911 года): «Обслуживал район острова Безымянный, Е. И. В. с адъютантом Нарышкиным изволили проследовать на байдарке… Когда Е. В. сравнялось со мной, имел счастье поздороваться и после чего Е. В. изволили спросить меня: „Трудно бегать по скалам?“ Мною отвечено: „Никак нет, В. И. В.!“, и вторично спросили: „Не отвыкли по горам бегать?“, мною было отвечено: „Никак нет, В. И. В.!“»
10. Агент Баулин (июнь 1909 года):
«„Как кличка собаки?“ — „Герта“. — „Добрая она?“ — „Так точно, В. И. В.!“»
Некоторое время спустя сцена повторилась, только Баулин уже был с Витязем. Чувствуется, Николая II собаки задели за живое. Может быть, он уже предчувствовал, что собаки — самые верные охранники его семьи? Снова и скова он задавал одни и те же вопросы о сущности природы этих животных: «Что — собака от вас не убежит, если ее спустить с повода?» — интересуется он у агента Марьина 20 марта 1912 года. Собака не убежала и села рядом с проводником. «Какая хорошая собака! — сказал царь. — Как звать ее?» — «Треф».
