Сердце Кириелайт вздрогнуло. Казалось, оно перестало биться. Девушка открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Стиснув пальцы в кулак, Маш прижала тот к сердцу, будто бы пытаясь его схватить и заставить биться медленнее.
- Я… Понимаю, - горький вздох. И судорожно мечущиеся мысли.
Ей, как собственно и ему, предстояло сделать выбор.
Выбор, который изменит их судьбы.
- Маш… / Семпай… - Одновременное восклицание. Взгляд друг другу в глаза и вспыхнувшее смущение.
- Давай ты, - едва удержался от того, чтобы не запнуться Рицука.
- Н-нет, давайте вы, - вот полу-слуга так не смогла. Да еще и на «вы» перешла от эмоций.
- Маш, - после нескольких секунд раздумий, сказал Рицука. Он должен был это сделать. Ведь он - мужчина и сын своего отца. – Я хочу вернуться в свой мир, но только вместе с тобой!
Расшатанные нервы, судорожный вздох и закрытые от страха глаза.
На них густым покровом опустилась тишина. Фуджимару зажмурился, не смея дернуться, в то время как Маш…
- С-семпай, - полу-всхлип, полу-вздох. Наконец взявший себя в руки парень открыл глаза и увидел едва сдерживающую слезы Кириелайт, прикрывшую рот ладонью.
- Маш, что… Я… - Не понимал причин слез парень, потому откровенно запаниковал, не зная, что нужно делать. Ни один совет отца, к сожалению, вспомнить не удалось.
- Я согласна!
Ей было сложно принять это решение, но больше почти ничего не держало её в халдее. Леонардо пусть и будет скучать, но привыкнет. А Романи…
От вида светящейся счастьем улыбки Кириелайт, сердце Рицуки пропустило удар. Да так хорошо пропустило, что разум едва соображал. Окончательно отказав в тот момент, когда взявшая непонятно у кого взаймы стойкость духа Маш сделала, наконец, шаг навстречу, неловко, но - смело, касаясь своими губами губ мастера, от чего не сразу, но глаза парня широко раскрылись.
Она сплела свои пальцы с его, не отпуская дорого человека, не давая тому и шанса сделать шаг назад от страха или неуверенности.
Они вместе сделают шаг навстречу своему будущему. Даже если весь мир будет против.
Так и расцвели их чувства, вспыхнув под светом солнца восстановленного мира, благословенные и незатухающие.
***
- Да! – С диким ревом подпрыгнула на ноги Тосака, наблюдая за поцелуем своего сына и милой Маш с помощью магии Медеи. Впрочем, как и весь персонал и слуги Халдеи. Им всем было интересно, когда же пара мастер-слуга, наконец, решится не просто открыть друг другу чувства, но даже осознать их!
Задравшей в победном жесте кулак вверх Рин было абсолютно плевать на то, как на неё посмотрят окружающие, ведь дело касалось её сына, черт подери! И боги, как же ей хотелось рассмеяться в лицо угрюмой Темной Жанне, которая едва не забилась в угол после объявления о планах на будущее Рицуки. Темное удовлетворение от лицезрения страдания настоящей занозы в заднице было… Божественным. Поистине Божественным. Делу особенно помогла и Светлая/Святая Жанна, бросившаяся утешать свою «сестру», получая в ответ агрессивное поскуливание… Как бы странно это со стороны не звучало.
Ужасно себя ощутили и прочие, пылающие вполне определенными чувствами к парню слуги, над которыми, будь они в аниме, уже сгустились бы темные грозовые тучи, символизирующие упаднические настроения.
Неуверенно переглянувшиеся члены её группы по путешествию меж мирами ни черта не понимали. Вот будут у них свои дети, тогда и поймут!
Сидящий поодаль Зелретч моргнул. Потом еще раз. Слишком комично, чтобы быть правдой.
Пусть в душе он был рад, что увидел новую концовку этой версии миров, некая недосказанность все еще скреблась дикой кошкой в сердце, завывая и стеная о неправильности. Что-то было упущено, но что? Он и сам не мог понять, почему думал об этом так много, но никаких отклонений ни в себе, ни в окружении не увидел.
Да и в идее «подкинуть» Фуджимару до его родного мира он не видел ничего страшного. Все равно по пути.
Вернувшиеся обратно, не понимающие ничего Рицука и Маш, были стиснуты в крепких материнских объятьях, яростно краснея после упоминания долгого поцелуя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сидящие «на чемоданах» гости иного мира покачали головами на поведение Тосаки, но ничего не сказали, понимая девушку. Все они до сих пор ощущали пустоту внутри себя, заполнить которую не могло вообще ничего. Особенно неприятно себя ощущали Медея с Сейбер, ощутившие на себе разрыв связи мастер-слуга, в полной мере окунувшиеся в пучины самокопания и темных мыслей, вызванных одной единственной идеей – они подвели его.
Одна эта мысль терзала их, вызывая мириады новых суждений, все глубже погружающих в бездонную яму самобичевания. Они были его слугами. Имели лишь одну задачу. И с той не справились. Особенно сильно било понимание того, что все сказанные ими слова, все данные обещания защитить, оказались пустышками.
Так же, а может еще хуже, себя ощущали и члены семьи Эмии. И если знающие о Подлунном мире подспудно понимали, что смерть всегда бродит по пятам, готовая забрать любого в самый неудачный или неожиданный момент, то Тайга, бедна тайга, воспитанная обычной девушкой, получила на сердце глубокий рубец, который так никогда и не заживет, ведь виновник его появления боле не вернется на бренную землю, не обнимет, не успокоит.
Невольно посыпал соль на рану вышедший из своей кузни Мурамаса, обладающий абсолютно идентичной Эмие внешности. Дернувшиеся, словно от удара током, гости недолго соображали, что им делать. Принятие и смирение отразилось на их лицах. Они понимали, что в бесконечном множестве миров возможно все, даже… Такое. Потому, сделали то, что было нужно – ничего.
Тактика игнорирования раздражителя давала свои плоды, и когда их взгляды выцепили Арчера ЭМИЮ Халдеи, никто и не думал устаивать истерик или предъявлять претензии, здраво припомнив, опять же, про множественность вселенной и вариативность бытия некоторых индивидов.
Это, правда, не утихомирило гнев на Арчера-идиота из сингуляроности.
Прощание гостей произошло обыденно. Не было ни вечеринок, ни речей, лишь скомканные благодарности и теплые слова, как от слуг, так и от выжившего персонала.
Чего нельзя было сказать о прощании с Фуджимару. Тем самым парнем, к которому прикипел каждый житель Халдеи. Те групповые и индивидуальные объятья, которыми Рицуку наградили, как слуги, так и персонал, продолжались долгие часы, ведь вместе с ними, каждый решил попрощаться, обличая благодарность в своем сердце в слова.
Порой, излишне долгие.
Наконец, когда все слова были сказаны, объятья объяты, щеки расцелованы, а попытки сексуальных домогательств предотвращены, Маршал Часовой Башни сбросил с себя вуаль дремы и ожидания, словно паутину, и активировал свою легендарную магию, разрывающую границы меж вселенными и пересекающую возможное.
Портал-воронка Второй Истинной Магии зазывно переливался всеми возможными и невозможными цветами.
Последние прощальные взмахи руками, последние упавшие на землю слезы.
История Великого Приказа закончилась на сладостно-позитивной ноте. И спаситель Мира вернулся туда, откуда прибыл. Впрочем, возвращался он не с пустыми руками. Стоящая рядом, в интимной близости, касаясь плечом плеча, Маш Кириелайт заворожено смотрела на зев портала, делая шаг вперед, в будущее, в новую жизнь, вместе с тем, кого полюбила, тем, кто полюбил в ответ.
Следом исчезли и группа гостей, отправляясь за Рицукой, желая лично запечатлеть момент его возвращения и убедиться, что все закончилось по настоящему хорошо.
Портал Калейдоскопа закрылся. А вместе с его закрытием, для мира, пережившего Великий Приказ, закончилась старая и началась новая эпоха.
***
Мир подернулся рябью, исказился, словно телевизионные помехи. Гайя и Алайя ничего не могли поделать с тем, что произошло и тем, кто был повинен в произошедшем.
Будущее Рицуки Фуджимару было ярким, солнечным и капельку футуристичным, ведь родились он и его сестра много позже конца последней войны за Грааль.
