висеть на ремешке, намотанном на руку Эсме.
После этого они помчались прочь.
На почтительном расстоянии обойдя место схватки, Крикит пристроился вслед за ними, так быстро перебирая всеми своими восемью ногами, что было не уследить глазом.
Эсме обернулась, ожидая, что та’вин, как и все остальные, направится к Тосгону, но вместо этого он наклонился, отломал торчащее из ноги древко копья и отбросил его в сторону. Вспыхнув лазурной яростью, бронзовая фигура устремилась за ними.
– Абреш! – крикнула Эсме, предупреждая охотницу.
Та на миг оглянулась, а затем снова нацелилась взглядом вперед, что-то прорычав Руро и крепко прижавшись к нему. Эсме тоже пригнулась. Урсин резко прибавил ходу, глубоко зарываясь когтями в песок.
Абреш направила его в сторону от флагов Тосгона.
Крикит мчался чуть в стороне, придерживаясь более плотного песка.
Та’вин рванул за ними вслед – раненый, но все еще быстрый и решительный. Похоже, он знал, что без рога его враги совершенно беззащитны.
Пока они мчались, перелетая через гребни и соскальзывая вниз по дальним склонам, преследователь лишь набирал скорость – судя по всему, восстанавливая себя на ходу. Все, что они могли сделать, это увлечь его за собой подальше от Тосгона – насколько у неутомимого Руро хватит сил.
Абреш, как видно, решила, что этого будет недостаточно, и, в последний раз похлопав зверя по холке, соскользнула с седла на гребень дюны. Чуть скатившись вниз, она остановилась прямо на пути у приближающегося та’вина. Присев на корточки и подавшись всем телом вперед, выставила перед собой копье, уперев его тупым концом в песок.
Эсме кое-как передвинулась в седле на ее место и схватила поводья, едва удержавшись, чтобы не развернуть урсина к ней. Она поняла план охотницы. Всего с одним седоком Руро мог мчаться гораздо быстрее. У Абреш не было никаких надежд одолеть та’вина – разве что задержать его, чтобы еще больше затянуть эту погоню.
А может, и по другой причине…
Эсме знала, насколько трепетно, с какой привязанностью и любовью охотница относится к своему скакуну. Вероятно, Абреш надеялась, что эта ее уловка отобьет у та’вина охоту преследовать Руро и тем самым даст им с Эсме шанс спастись.
Увы, но ни Эсме, ни Абреш не приняли во внимание ответную привязанность, которая была проявлена с такой же любовью и преданностью.
Через несколько мгновений Руро понял, кого не хватает, кто подверг себя опасности. Урсин резко зарылся лапами в песок и развернулся обратно. И опять Эсме вылетела из седла от неожиданности – ударилась о песок и покатилась вниз по склону.
Когда она подняла голову, Руро уже мчался к Абреш. Охотница, как видно, услышала хруст песка у него под когтями и еще выше подняла плечи, словно принимая свою судьбу – зная, что этот последний бой означает смерть не только для нее, но и для Руро.
Они умрут вместе.
Та’вин бросился на охотницу, и Абреш еще выше подняла копье.
Руро широкими скачками подбегал к ней со спины – вероятно, чтобы подставить ей болтающийся сбоку седельный ремень, за который можно было бы ухватиться прямо на ходу, – намереваясь уволочь охотницу прочь.
Но зверь проиграл эту гонку.
Та’вин одним ударом сломал нацеленное на него копье и с разбегу врезался в Абреш. Треснули кости, натолкнувшись на бронзу. Тело охотницы взлетело высоко в воздух, разбрызгивая кровь, а затем ударилось о песок, далеко проехавшись по нему, прежде чем остановиться, уже наполовину погребенное в песчаной могиле.
Взревев от горя и гнева, Руро помчался еще быстрее – теперь уже не для того, чтобы спасти, а чтобы поквитаться.
Та’вин в момент столкновения тоже не удержался на ногах и завалился на колени лицом к урсину. Его лазурные глаза удовлетворенно светились.
Руро одним длинным прыжком преодолел оставшееся расстояние, но его измученные лапы в конце концов подкосились.
Ему не удалось добраться до врага.
Зверь ударился оземь прямо перед та’вином, завалившись на бок, но вместо того, чтобы просто проскользить дальше, крутанулся всем телом, зарываясь в песок – как это делали урсины, чтобы спрятаться от солнца – и по инерции оказался прямо под ногами у та’вина. А затем в туче песка резко вырвался обратно, подбросив своего врага высоко над собой.
Та’вин перевернулся в воздухе, ярко сверкнув бронзой, и с силой врезался башкой в песок, наполовину зарывшись в него. Пока он силился выбраться, Руро резко развернулся и встал позади него на дыбы, выпустив свои длинные когти.
Эсме метнулась вперед, зная, что они не смогут повредить бронзу.
Та’вин наконец вытащил голову из песка. Огненные глаза остановились на Эсме – он отреагировал на нее как на угрозу, не беспокоясь о защите своей металлической спины.
Эсме сделала единственное, что могла – подхватила уцелевшую половинку рога, все еще висящую на ремешке у нее на запястье, поднесла к губам и изо всех сил дунула в нее.
Взревела та хоть и пронзительно, но все-таки не так, как надо. Однако та’вин передернулся – вероятно, просто при виде опасного изгиба рога, от этого жалящего звука. Даже его тело отреагировало обычным образом, рефлекторно вспомнив о том, чего ожидать, – как у дворняжки, у которой текут слюнки при виде протянутой ей косточки. Бронза покрылась рябью, всего на миг – но этого хватило.
Руро рухнул ему на спину, навалившись на та’вина всем своим огромным весом. Когти глубоко вонзились в дрожащую студенистую бронзу, еще глубже погрузившись в нее от силы удара – предназначенные для вспарывания крупнозернистого песка, теперь они оставили широкие борозды у него на спине.
Эсме представила, как кинжалы Абреш застряли в этой бронзе, когда та вновь затвердела. Опасаясь того же, она опустила рог и крикнула Руро:
– Назад!
Отлично выдрессированный урсин тут же отреагировал, отпрянув на шаг. Эсме не могла рисковать тем, что Руро увязнет в твердеющей бронзе. Чтобы у нее оставалась хоть какая-то надежда на спасение, он по-прежнему требовался ей в качестве скакуна. Им нужно было ускользнуть, пока та’вин не пришел в себя – а ждать этого явно приходилось недолго.
Но не один только Руро отреагировал на страх и настойчивость Эсме.
Слетев по склону, Крикит высоко подскочил и плюхнулся та’вину на спину. Все его восемь ног глубоко погрузились в бронзу и бешено заскребли.
Опасаясь худшего, Эсме бросилась к своему другу – но было уже слишком поздно.
* * *
Крикит с невероятной быстротой перебирает всеми восемью лапами, но под ним не песок. Обычно их острые хитиновые кончики достаточно легко погружаются в него.
Но только не сейчас.
«Нет, нет, нет, нет…»
Это какой-то шлак и
