пламя вниз, в огромную летучую мышь под собой. Это продолжалось до тех пор, пока костер не угас, окончательно истощенный.
Каликс под ней сгорела дотла, смененная другим, пережившим куда как более жуткие страдания. Тем, кого веками поносили, кого тысячелетиями мучили. Кто испытал на себе разрушение не одной только собственной воли – а многих тысяч.
Порожденная этим древняя ярость вырвалась из горла зверя под ней.
Теперь Никс мчалась верхом на Хагаре, охваченном тем же безумием, что отравило манкраев. Как и они, он жаждал мести за разрушение разума орды, за все муки от того, что было у них украдено.
Никс уже с трудом держалась в седле, когда этот зверь бился и метался под ней в тоскливой ярости, скрежеща зубами и готовый вцепиться во все, что окажется у него на пути. Один из призраков подобрался слишком уж близко. Щелкнувшие челюсти разорвали ему горло вместе с позвоночником, и изувеченное тело кубарем полетело вниз, исчезнув в огненной круговерти.
Хагар так громко взвизгнул от ярости, что с каменных стен грота посыпалось застывшее на них стекло.
Пока этот визг эхом метался между ними, его стали подхватывать и другие. Где-то в самой глубине своей сущности манкраи знали этот зов – и ответили на него. Их хор становился все громче, непокорный и безжалостный, превращаясь в вихрь, связывающий всех воедино.
Но это еще не было формированием разума орды. Это было просто стремление поквитаться, обретшее форму и голос. Чтобы создать такой разум, требовалась еще и воля – та, что смогла бы овладеть такой неистовой силой.
Никс взвалила это бремя на себя, разделив его с королем под собой.
Присоединив к этому хору свой собственный голос, она быстро направила Хагара вверх, прочь из этой стеклянной гробницы, в которой он так долго был заперт. Остальные последовали за ним, беспорядочно кружась в изумрудном пламени. Высоко над утесами, в лучах палящего солнца в единый миг нависла бурлящая грозовая туча, исчирканная зелеными молниями.
В этот момент Никс набросила на нее пряди своего напева – и обуздывая этот неистовый вихрь, и укрепляя свою золотую броню. Зрение у нее расщепилось, и она увидела все. Сначала глазами одного Хагара, а затем и сотнями, тысячами других глаз.
Ее разум поначалу сопротивлялся, не в силах удержать все это мельтешение образов. И все же ей это удалось. Никс обнаружила достаточно силы в том безумном огне, что горел внутри нее – в тех крупицах его, которые ей не удалось перебросить вниз. Вместо того, чтобы погасить этот изумрудный огонь, она позволила ему бушевать в ней, подпитывая все необходимое для того, чтобы противостоять всему этому.
И, глядя на мир всем этим множеством глаз, на противоположной стороне сияющего черного стекла Никс углядела их древнего врага – в отблесках бронзы, разбросанных по побережью.
Хагар взвизгнул, узнав его.
Она тоже испустила яростный крик.
Они были едины в своей цели.
Накренив вместе с ним его крылья, Никс устремилась к далекому берегу.
Глава 78
А тем временем на окраине Столбовых Россыпей Грейлин наконец опустил дальноскоп, сморгнув образ, выжженный на сетчатке. Черные крылья все еще стояли у него перед глазами. Буквально только что тысячи призраков пронеслись у него над головой. От их пронзительных криков у него зашевелились волосы на затылке и гулко забилось сердце, хотя последнее было больше вызвано страхом за Никс.
Приникнув к дальноскопу, рыцарь обшаривал исчерченное крыльями небо в поисках летучей мыши покрупнее, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки Баашалийи, но ослепительное солнце быстро вынудило его отвести взгляд. Сжимая дальноскоп в руке и ожидая, пока утихнет жжение в глазах, Грейлин огляделся по сторонам.
Стоял он на небольшом полуострове, выдающемся из каменистого берега, на песчаной косе, прорезавшей россыпи битого стекла. Высокие скалы позади него практически не отбрасывали тени. Впереди, у кромки песка, стояли одинокие сани кёлкаа. Аррен и Иркуан уехали с двумя другими, прихватив людей с третьих. Все они слышали рев рогов и слабые отзвуки криков вдалеке, а в дальноскопы наблюдали, как целые легионы бронзовых захватчиков опускаются на дальнее побережье.
Присоединившиеся к ним чанрё не могли сидеть сложа руки, когда Тосгон попал под осаду. Грейлин не возражал против их отъезда, благодарный хотя бы за то, что они оставили эти сани и при них погонщика – сутулого охотника, слишком старого, чтобы сражаться, – который умел управляться с рогатыми пярдё.
К тому же у них по-прежнему имелась летучая шлюпка. Викас осталась внутри, не давая горелкам остыть – на случай поспешного вылета. Шийя и Кальдер держались рядом с Грейлином.
Он повернулся к Шийе.
– Ты не заметила там Никс – хотя бы по сиянию ее обуздывающего напева?
Шийя посмотрела вверх, вслед темной грозовой туче, только что покинувшей эти берега.
– Ни в каком виде. Вся эта крылатая стая пылает яростным изумрудным огнем. Если где-то там и есть золотое сияние, то оно полностью затерялось в этом аду.
Над ним пронеслись последние из отставших манкраев, бешено работая крыльями. Грейлин проследил за их полетом, а затем опустил взгляд на «Огненного дракона». Корабль лежал на стекле, окутанный дымом. Рыцарь уже изучил его в дальноскоп, заметив людей, которые передвигались по палубе, борясь с пожарами. Судя по раскиданным вокруг обломкам досок, нижняя часть корпуса получила серьезные повреждения. Ни одного та’вина ему обнаружить не удалось. Похоже, что враги покинули потерпевший крушение корабль. Как только деревня будет захвачена, они наверняка вернутся и окончательно уничтожат незваных гостей.
Грейлин проследил, не устремится ли кто-нибудь из манкраев к «Огненному дракону», но призраки тоже не обратили внимания на подбитый корабль. Огромная масса крыльев по-прежнему стремилась к противоположному берегу, к старым врагам колонии. Оттуда по-прежнему доносились отзвуки боя, но рев рогов пярдё слышался значительно реже, что свидетельствовало о том, что защитникам Тосгона приходится туго.
Грейлин пока что не понимал намерений темного штормового фронта, налетающего на осажденное побережье. «Они направляются туда, чтобы помочь или чтобы усугубить ситуацию?»
Он опять поднял свой дальноскоп, задавшись целью это выяснить. Но прежде чем успел поднести его к глазу, Кальдер предостерегающе зарычал. Грейлин оглянулся и заметил, что нос варгра направлен вправо, а его уши с кисточками стоят торчком.
Когда рыцарь повернулся в ту сторону, из расселины в скалах вылетела пара темных крыльев, между которых сгорбилась фигурка всадника. Грейлин надеялся, что это Никс, но быстро узнал более коренастое строение рааш’ке.
«Пиллар с Даалом».
Он продолжал смотреть в ту сторону, надеясь, что за ними последует и Баашалийя, но других крыльев так и не появилось.
