всякой иронии.
Айшет Закирову доставили на допрос в кабинет следователя двое конвоиров. Ночь в камере даже на матерых преступников действовала отрезвляюще, что уж говорить о юной девушке, попавшей туда впервые. Закирова выглядела угнетенной, подавленной. На первые, формальные вопросы отвечала робко.
Елена присматривалась к поведению задержанной. «Хочет предстать невинной овечкой, вызвать жалость? Или растеряна по-настоящему?»
– Айшет, в вашей комнате под матрасом кровати, на которой вы спите, обнаружены купюры из выкупа за вашу подругу Валерию Богданову. Вот они. – Петелина указала на пачку долларов в целлофановом пакете. – Отпираться бессмысленно, номера банкнот были переписаны нами заранее.
И хотя речь шла о первой и последней банкнотах в пачках – стандартный подход при крупных суммах – Елена была уверена, что суд согласится с этим утверждением.
– Это не мои деньги, – замотала головой девушка.
– Их изъяли в вашем присутствии.
Петелина придвинула к себе протокол обыска и напряглась. Она сознательно не сказала «в присутствии понятых», замалчивая халатность в работе оперативников. Возражений не последовало. Следователь расслабилась и продолжила допрос:
– Как же пачка долларов попала в вашу кровать?
– Я не знаю!
– Ничего не придумали за целую ночь?
Айшет опустила взгляд и промолчала.
– То есть вы не желаете признаваться, что участвовали в похищении Богдановой?
– Нет. – Девушка отрицательно покачала головой.
– Не желаете признаваться или не участвовали? – наседала Петелина.
– Как я могла? – Айшет подняла глаза, в которых скопились слезы. – Лера мне помогала, как сестра.
– Это не аргумент. Зачастую убивают родных и близких.
Айшет вздрогнула, испуганно уставившись на следователя.
– Я не такая, – промямлила она.
– Мы здесь для того, чтобы разобраться во всем досконально. Вам предстоит многое вспомнить, Закирова. Давайте начнем с того вечера, когда Валерия Богданова пропала. Вы знали, что она поехала на Киевский вокзал?
– Да. За ней зашел Олег Белов. Он отвез ее.
– Чем вы занимались в это время?
Что-то едва заметно дрогнуло в лице Айшет, совсем чуть-чуть, но стало ясно, что вопрос ей неприятен.
– Айшет, вы обязаны отвечать на мои вопросы, – поднажала следователь.
– Я… я пошла к метро.
– Зачем?
– Я договорилась встретиться там с покупательницей сапожек, которые мне подарила Лера. Они всё равно мне жмут.
– У вас остался телефон покупательницы?
– Она не пришла. Так бывает.
– Значит, свидетелей вашего пребывания возле станции метро нет?
– Я не знаю.
– Мы проверим ваши показания. Если вы стояли у входа, вас могла зафиксировать камера.
– Я стояла около остановки. Это в стороне.
– Ах вот как! Камера отпадает. И долго вы там стояли?
– Наверное, полчаса. Точно не знаю.
– Зато я знаю, что вы могли спокойно доехать до Киевского вокзала и там перехватить Богданову. Вы вполне успевали. Лера Богданова потратила время на покупки в супермаркете.
– Нет! – заслонилась ладонями Айшет.
– А теперь вернемся в тот день, когда погибла Валерия Богданова. Где вы находились около двух часов дня?
– В тот день?
– Позавчера, если хотите точнее.
– Я испугалась, закрылась в комнате и весь день просидела там.
– Весь день вы провели в комнате?
– До вечера.
– Когда вы узнали о случившемся с Богдановой?
– Утром приходила полиция. Они спрашивали о Лере. Я поняла, что ее похитили.
– Разве полиция называла пропажу Валерии Богдановой похищением?
– Я сама догадалась. В моих родных краях такое случалось.
«Еще один аргумент не в пользу Закировой. Девушка знакома с методами похищения».
– Полиция приходила утром. Что вы делали потом? – спросила следователь.
– Мне стало страшно, и я никуда не выходила.
– Значит, в середине дня вы находились в комнате. Кто может это подтвердить?
– Ну… – Айшет смущенно пожала плечами.
– Опять никто. И в первом случае, когда Валерия Богданова пропала, и во втором, когда она погибла. Вы понимаете, что у вас нет алиби на момент преступления?
– Алиби… – пролепетала девушка.
– Алиби нет, а пачка долларов из выкупа имеется. Вот такая странность. Каким образом в вашей комнате оказались эти деньги? – Петелина указала на улику.
– О деньгах ничего не знаю!
Разговор вернулся к исходной точке. Круг вопросов замкнулся. Впрочем, это было обычной практикой. Следователю раз за разом приходилось задавать одни и те же вопросы в различной интерпретации, выискивая нестыковки в показаниях, цепляясь за противоречия, пытаясь уличить подозреваемого во лжи. Часто такая тактика приносила нужный эффект.
И Елена Петелина продолжила допрос. У нее больше опыта и сил для такого противостояния.
33
Марат Валеев вышел из студенческого общежития и закурил. Ну вот, дело сделано. Честное слово, Лена придирается по пустякам! Ладно бы за взрыв при штурме пилила, там, конечно, очень плохо получилось, все лажанулись. А протокол обыска – это же такая мелочь! Если она уперлась, ему не трудно бумажку исправить.
Полчаса назад Марат вернулся в общежитие, нашел вчерашних студенток-понятых и оформил по всем правилам их паспортные данные. Заодно и номера студенческих билетов переписал и строго предупредил о неразглашении. Последнее так, для острастки. По бегающим глазкам девчонок было видно, что болтушки уже растрепали обо всем подружкам. Да и как иначе? Прямо под боком настоящий криминал: заложница, вымогательство, убийство, обыск! И крутой оперативник, от которого девчонки млеют.
Валеев душевно затянулся, выбросил окурок в урну и облизнул сухие губы. Заинтересованный взгляд скользнул по окнам пятого этажа, который он только что покинул – не смотрят ли? Кажется, кто-то отпрянул от окна.
Студентки встретили его в неглиже. Молодые, свободные – никакого стыда. Ох! А у него опять обломилось с Леной. Вторую ночь!
Когда начинается серьезное расследование и случается нервотрепка на службе, с ней всегда так. Только прижмешь к себе, запустишь руку к теплому и нежному – «Отстань, не до этого!» Разве нельзя служебные проблемы оставлять за порогом дома? Как другие. Вот он, к примеру, может принять граммов сто пятьдесят и забыть служебную дребедень до утра. А Лена круглосуточно зациклена на поиске преступников. Порой создается впечатление, что хитрый, изворотливый убийца ее интересует больше, чем любимый мужчина.
И Настя как назло достает ее своими ботинками. Разные ботинки для левшей и правшей – это же с ума сойти! Можно подумать, что в керлинге ногами узоры на льду выписывают.
Валеев собирался сесть в машину, когда услышал, что его громко зовут:
– Товарищ полицейский, подождите!
С порога общежития к нему спешил уже знакомый Олег Белов. Студент схватил оперативника за рукав и выпалил:
– Вы-то мне и нужны!
Марат стряхнул вцепившуюся в него руку. Он прекрасно помнил «подставу» с синяками. Врезать бы Белову за это, но нельзя – только хуже будет. Хитрый студент, возможно, нарочно нарывается. Мстит, гаденыш, за неприятный допрос.
– Отойдите, Белов. Держитесь на расстоянии.
– Я знаю, что вчера вы арестовали
