остановки всю ночь, пока их кости не сломаются, а плоть не начнёт распадаться. Но, молодой господин, сможете ли вы махать мечом всю ночь?
Су Мую проигнорировал его, вместо этого тихо обратившись к Бай Хэхуай:
— В буддизме существует практика, способная очистить разум. Даже находясь в аду, она может на мгновение вернуть человеку сознание. Я намерен испытать её на себе.
— Вы также владеете буддийскими техниками? — с удивлением спросила Бай Хэхуай.
— Эта техника не сложна, она требует лишь большего количества внутренней энергии, — серьёзно ответил Су Мую. — Закрой уши.
— Сначала мы закрываем глаза, теперь затыкаем уши… — с кривой улыбкой произнесла Бай Хэхуай, но всё же выполнила указание.
Су Мую задержал дыхание и направил всю свою внутреннюю энергию в грудную клетку. Затем он открыл рот и издал оглушительный рёв: «ХАА!» — этот рёв буддийского льва Очищения [Ши Цзы Хуна] разбил стоявшие на земле чаны с водой на мелкие осколки, вызвав порыв ветра, который заставил Ночного Ворона отшатнуться назад.
Четверо монахов-знахарей внезапно прекратили свои атаки, и в их глазах на мгновение появилась ясность.
— Рёв буддийского льва! — в изумлении воскликнул Ночной Ворон.
Су Мую, увидев, что монахи остановились, почувствовал радость — техника сработала! Он поспешно начал: «Достопочтенные мастера…»
Динь-линь-линь...
Раздался мелодичный звон колокольчика, и Су Мую, оторвавшись от своих размышлений, обратил взор на Ночного Ворона, который отошёл в дальний угол, осторожно покачивая бронзовым колокольчиком.
Когда раздался звон колокольчика, глаза двух знахарей вновь затуманились. Оставшиеся двое обменялись взглядами, после чего с громкими криками нанесли друг другу сокрушительные удары, от которых их груди разлетелись на осколки.
Даже Су Мую, наблюдавший за этой жестокой сценой, ощутил, как его сердце сжалось. Но времени на размышления не было, ибо двое других знахарей вновь атаковали. Су Мую собрался с духом, намереваясь завершить бой, отрубив им конечности. Однако прежде, чем они успели сократить расстояние, оба знахаря разорвались, разбрызгивая во все стороны кровь и плоть.
Без своего зонта из промасленной бумаги Су Мую мог лишь использовать свой меч ветра в качестве щита, отступая в угол вместе с Бай Хехуай. За ними оставались следы крови на земле.
Когда Су Мую вновь поднял глаза, Ночной Ворон уже исчез.
В ночном городе Наньань Ночной Ворон стремительно мчался к городским воротам, бормоча себе под нос: «Даже монахи, владеющие буддийскими внешними техниками, едва ли могут противостоять силе знахаря… Возможно, текст был прав: лишь те, кто рождён с воинственными жилами, могут стать истинными золотыми знахарями».
Внезапно во дворе раздался слабый голос Бай Хэхуай:
— Су Мую!
Су Мую, опустив голову, заметил каплю чёрной крови на шее Бай Хэхуай и воскликнул:
— Как это возможно?
Бай Хэхуай без сил упала в объятия Су Мую:
— На моём поясе есть нефритовый флакон. Помоги мне достать лекарство.
Су Мую быстро достал пузырёк с лекарством и положил белую таблетку в рот Бай Хэхуай. После того как Бай Хэхуай с трудом проглотила её, она сказала:
— Отведи меня обратно в аптеку Белого журавля Хэю. На заднем дворе есть почтовый голубь, которого я вырастила. Отпусти его — он отправит сообщение в Долину Медицины. Пусть Синь Байкао придёт сюда и спасёт меня.
— Хорошо! — воскликнул Су Мую, подхватывая Бай Хэхуай на руки, и стремительно направился к аптеке Белого журавля Хэю.
В это время в поместье Су Чанхэ и Су Чжэ заканчивали убирать трупы, когда их взору предстал Су Мую, несущий на руках Бай Хэхуай. Су Чжэ, не мешкая, бросился к нему навстречу:
— Что произошло? Что случилось с Хехуай?
Су Мую отнёс Бай Хэхуай в её комнату и осторожно уложил на кровать:
— Божественный Лекарь отравлена. Я не смог защитить её.
Су Чжэ был поражён:
— Отравлена? Как такое возможно? Она ведь дочь Ядовитой Девы из семьи Вэнь и старшая тётя короля медицины Синь Байкао. У неё должен быть иммунитет ко всем ядам — какой же яд мог её сразить?
Су Мую тихо вздохнул, покидая комнату:
— Яд знахаря.
— Что? Яд знахаря? — Су Чжэ в ужасе втянул воздух. — Что нам делать?
Су Мую вышел на задний двор и с облегчением обнаружил почтового голубя Бай Хэхуай, к лапке которого была прикреплена трубочка для сообщений. Очевидно, Бай Хэхуай была готова к этому моменту. Он выпустил птицу и поспешил во двор перед домом, чтобы взять с угла свой зонтик из промасленной бумаги.
Бай Хэхуай, лежавшая в постели в состоянии оцепенения, схватила Су Чжэ за одежду: - Отец, не отпускайте никого никуда. Просто подождите, пока Синь Байкао будет здесь.
Су Чжэ бросил взгляд на Су Мую, который стоял снаружи, и тот обернулся.
— Хорошо, — вздохнул Су Чжэ, хотя и согласился с ней. Он не стал ничего говорить Су Мую, зная, что, несмотря на его обычно мягкое и обходительное поведение, если он примет решение, никто не сможет его переубедить.
Су Чанхэ приподнял бровь:
— Хочешь, я пойду с тобой? Этот Ночной Ворон, похоже, трудный противник. Я отправлю его в могилу. Не волнуйся, я достану противоядие, прежде чем убить его.
Су Мую покачал головой:
— Не нужно.
Су Чанхэ окинул взором помещение, прежде чем ринуться в погоню.
Су Мую, подумал он, вспоминая выражение его лица, и с улыбкой погладил свои усы. – «Давно не видел его таким», — размышлял он. — «Когда у него появляется это выражение, он готов на всё. Призрак Зонта из Тёмной реки, пожалуй, даже страшнее меня, Распорядителя похорон, когда он всерьёз хочет кого-то убить».
Снаружи пагоды Десяти тысяч свитков.
Су Чанхэ, глава Секты Теней, вложил кинжал в ножны и стёр кровь с уголка губ. «Как и следовало ожидать от главы вашей секты — вы едва не убили меня», — произнёс он с улыбкой.
Йи Бу, его оппонент, лежал в луже крови, его меч был переломан надвое. Он смотрел на пагоду, объятую пламенем, и в его глазах читались сожаление и смирение перед судьбой. Наконец, он лишь вздохнул: «Наконец-то всё заканчивается».
Он вспомнил тот день много лет назад на главной улице города Тяньци, когда они с его любимым учеником скрестили мечи.
— Циньян, я крайне разочарован в тебе, — произнёс Йи Бу, наблюдая, как его ученик, которого он лично обучал, заносит меч для удара.
— Учитель, я тоже разочарован в вас, — ответил Ло Циньян, который впоследствии
