было еще не слишком светло. Вроде не скрипела, шла на цыпочках, но уже у двери остановил голос Вятича:
– Федя спит, не буди.
– Я только посмотрю.
Он хмыкнул в ответ.
Сын действительно спал, сладко раскинув руки и сосредоточенно сопя. Федя… Федечка… как мне тебя не хватало все эти месяцы! Я старалась не вспоминать, чтобы не было невыносимо больно, но иногда это не удавалось, особенно если видела мальчика такого же возраста и светловолосого. Тогда на глазах невольно появлялись слезы, а к горлу подкатывал комок, мешавший дышать.
Когда я вошла, тревожно вскинулся его воспитатель Карислав, жестом показала, что все в порядке, он лег, но внимательно следил за мной. Они с Вятичем не одобряли мои телячьи нежности, парень уже мечом биться учится, а я все с ласками пристаю.
Сын спросонья пробормотал: «Мама» – и отвернулся на другой бок. Старательно подоткнув одеяло, я отправилась обратно.
– Проверила?
– Как он тут без меня?
– А что без тебя? Не вздумай спросить, для всех ты вчера легла спать, а сегодня встала. Никакого Каракорума.
Я не поверила своим ушам:
– Что?! Ты хочешь сказать…
– Не кричи, весь дом разбудишь. И иди сюда, я тебе все объясню.
– Ты хочешь сказать, что все это мне приснилось? Или ты меня так проучил, чтобы не была слишком самостоятельной?
– Нет, оно было, но мы вернулись обратно к началу. – Голос у мужа твердый, даже жесткий. – Если хочешь повторить, можно повторить, но результат будет тот же – Гуюка убьют.
– Но почему, Вятич? Почему его нельзя оставить в живых, ведь тогда монголы схлестнулись бы между собой, и нам было бы легче.
– Он слишком многим мешал. Так лучше для всех, в том числе и для него. Он одинок, в заносчивости или еще почему растерял друзей, обидел жену, всех, а одинокому в клубке змей не место.
Я улеглась и некоторое время молчала.
– Вятич, а историю вообще можно менять или это решается без нас? Я пыталась, но ничего не получалось. Рязань пала, Козельск сожгли…
– Но ведь и на Неве шведов с датчанами побили, и рыцарей на Чудском озере тоже.
– Ты хочешь сказать, что там и наша заслуга?
– Есть немного… А историю менять можно, только тогда она будет совсем другой. Хочешь изменить?
– Я уже пыталась, не получается.
– Не так пыталась.
Я насторожилась, мой муж зря таких вопросов не задает, что-то здесь не так…
– Настя, тебе пора пройти Посвящение. Если хочешь, конечно. Ты доказала, что многое можешь сама, что достойна.
– Это изменит мою жизнь?
– Конечно. И не только твою, Федину тоже.
– Я… я не могу вот так сразу…
Вятич рассмеялся:
– Ну не до завтрака, конечно, у тебя будет время подумать.
– А ты скажешь, в чем будут изменения?
Муж покосился на меня несколько… странновато.
– Ну, я же должна понять, готова я к ним или нет. Морально, я имею в виду.
– Не была бы готова, я бы и речи не заводил.
– А когда?
– О, началось! Живи пока.
– Нет, ты скажи, когда? И что мы можем изменить?
– Что тебе понравилось в Каракоруме, когда мы только приехали туда?
Я была так зла на этот город, что недовольно проворчала:
– Ничего!
– Не ври, это потом ты разозлилась, а сначала? Кто мне внушал, что мы почти в Вавилоне?
– Если ты будешь напоминать, что был Сильвией…
– Не буду. Так что?
– Монголы веротерпимы. Ну и что, это не мешает им быть убийцами!
– Разве только они убийцы? А теперь представь, если бы весь мир был столь же веротерпим?
– Ты собираешься изменить весь мир?
– Почти. Не хочешь помочь?
– Ты серьезно?
– Совершенно. Но это потом, сначала Федю в люди выведем. А пока иди сюда…
Я с удовольствием подчинилась сильным ласковым рукам мужа. Мир подождет, пусть немного побудет неверотерпимым, совсем немного, хоть пару часиков…
Позвольте вам не поверить, или Все так, да не так…
Первое примечание, касающееся реальных событий данной книги: место смерти Великого хана Гуюка.
Двоюродный брат Бату-хана Великий хан Гуюк действительно двинулся на земли улуса, которым правил Бату, и ни для кого не было секретом, для чего именно. Ведь Батый был единственным, так и не присягнувшим ему на верность. И Батый вышел ему навстречу, но столкновения между чингисидами не состоялось, потому что Гуюк внезапно умер.
Почему, отчего и как – неизвестно. То ли никто не рискнул написать, что был отравлен, то ли подействовали другие силы… Где это произошло? Тут у официальной науки некоторая путаница.
То, что Великий хан со своими туменами прошел Джунгарскими воротами, сомнений не вызывает, иначе с войском не пройти. Если бы когда-то жители Средней Азии сумели договориться и просто закрыть Джунгарские ворота подобием китайской стены (а там объемы были бы куда меньше), то ни монголов, ни позже джунгар можно не бояться. Но этого не случилось, потому воротами проходили многие и многие набежники, разоряли богатейшие города Мавераннахра и предгорий Алатау…
Так прошли и монголы. А вот куда направился Гуюк дальше? И где его встретил (или все же не встретил) Батый со своими туменами?
Сначала о Батые. Его землями считались в том числе Сары-Аке, то есть степи северней Балхаша, ну и до самой Волги и дальше, Дешт-и-Кыпчак. Но ждать Великого хана на своей земле хитрый Батый не стал, он остановился лагерем в местности Алакамак, на расстоянии семи дней пути от Койлыка. Правильно, зачем же разорять собственные земли, мало ли что случится?
Что это за местность? Она на границе нынешнего Казахстана и Киргизии, восточней Тараза, примерно в районе города Отара. Не самое лучшее место, но для битвы вполне сошло бы. Расстояние до Койлыка действительно около пятисот километров, то есть семь дней пути для войска.
В официальных источниках о смерти Гуюка говорится примерно так: неожиданно (как кстати-то!) умер, не дойдя до Мавераннахра в… Самарканде. Но Самарканд – это не просто Мавераннахр, это его середина! Как можно оказаться в Самарканде, не доехав до границ Мавераннахра? И почему в великом Самарканде, где из века в век записывались все происходившие события, никто ничего не знал ни о прибытии монгольских туменов, ни о смерти там Великого хана Гуюка?
А все куда проще, в данном случае у переводчиков сработала привычка, а остальные бездумно повторяют.
Еще раз сначала: Гуюк прошел Джунгарскими воротами (иначе идти просто невозможно) и невольно оказался у озера Алаколь близ уже известного нам Койлыка. Есть такой поселок, раньше был городом, и находится
