враги не простили ей близости к шаманам, а те не смогли или не захотели защитить женщину, применившую их страшные знания для разрушения. Казни, проведенные получившим власть Мунке, были массовыми и ужасными. Разумная и добрая мать не остановила сына, потому что уничтожалась ее главная противница.
Но это было позже и очень далеко от нас и наших забот. Нам тогда предстояло еще суметь удрать из Каракорума.
Домой
Мы пересидели эту ночь, а в середине следующего дня Сильвия решила, что прятаться хватит, можно вылезать из своей скорлупы и уезжать в поле тренировать руку для арбалета:
– У нас очень мало времени. Ты должна научиться бить издалека, боюсь, пригодится.
Натягивать тугое устройство и перезаряжать я пробовала и в юрте, но не станешь же стрелять прямо на территории дворца, можно и без врагов не дожить до завтра. Поэтому действительно пришлось выезжать за холмы, чтобы потренировать руку уже с болтами.
Сильвия определила мне камень, в который я непременно должна попадать.
– Сильвия, болты погнутся.
– А кто тебе собирается давать все, будешь стрелять одним, пока не научишься.
Нормально! Это означало, что я, выстрелив, должна бежать и разыскивать болт, чтобы заряжать его снова?
– А как ты хотела?
После трех часов мучений болт не летел куда попало, хотя затупился о камень основательно.
– Поехали подальше, чтобы и выстрел был подальше. Вон туда…
– Нет, лучше туда, – я показала на холм, за которым проходила дорога. Но кто сейчас по ней ездит?
Было ли это судьбой, не знаю, только выйти из-за холма я не успела. По дороге ехали, явно торопясь и уже на приличном расстоянии. Момент истины состоялся. Сегодня должны уехать из Каракорума заказчики убийства Сильвии, так сказала Огуль-Гаймиш? Так вот они – на монгольских лошадках трусили уверенной рысью два священника, с одним из которых общалась Сильвия, а ко второму дважды заходила в церковь я. Быстро поняв тогда, что он совсем не тот, кем себя изображает, я ходить перестала, терпеть не могу лгунов в рясах, мне всегда казалось, что это худший вид лжи.
Процессор в мозгу уже все сложил в единую картинку, рука сама потянулась к арбалету. Я постаралась задержать дыхание, потому что расстояние было максимальным, еще чуть – и просто не достану. Жаль, болт один, на второго не хватит. А все Сильвия с ее бережливостью!
Добившись максимального усилия, как весь день меня учила подруга, я вдруг услышала ее спокойный голос сзади:
– Болт тупой, не убьешь и даже не ранишь толком.
Момент был утерян, резвые лошадки повернули за следующий холм. Я взвыла:
– Сильвия! Это они, заказчики!
Та усмехнулась:
– Ты только сейчас догадалась?
– А ты?.. Почему же ты не сказала?!
– Боюсь, у нас будет еще возможность с ними встретиться. Это не священники, Настя, это рыцари.
– Господи, и сюда добрались?!
Подруга расхохоталась:
– Мы смогли, а они что, хуже, что ли? Давай, учись. Кстати, не высовывайся, вон еще едут.
Мы вовремя спрятались, потому что по дороге лже-священников догоняли еще трое.
– Убивать?
– Не дождешься, это их охрана. Запомни, еще пригодятся.
А я-то думала, что зимой в Каракоруме было скучно и спокойно…
Нам удалось удрать, не знаю, то ли мы действительно больше не интересовали хатун, то ли ее службы просто лопухнулись, но нам удалось. И даже уйти довольно далеко тоже удалось. Но Сильвия была права, встреча неизбежна. Как нас умудрились выследить, не знаю, но когда позади раздался конский топот, мы даже не удивились.
Нас определенно догоняли… Мы с Сильвией переглянулись, господи, да дадут нам спокойно покинуть пределы этой чертовой страны?! Мы же никого не трогаем, никого не грабим, не троньте нас – и мы уйдем…
Наверное, у меня была зверская рожа, когда я подняла свое смертоносное оружие. Арбалет куда сильней лука, даже в моих не слишком сильных и умелых руках. Двоих сняла на подходе, остальные стали осторожней. Но шестеро против нас двоих все равно много. Мы встали с Сильвией спиной к спине, как когда-то с Вятичем в лесу.
– Боюсь, у них приказ брать живьем, – фыркнула подруга.
– А вот это фиг им! В смысле брать…
– Хорошо бы.
Мы не собирались сдаваться ни в каком виде, ни живыми, ни ранеными, ни мертвыми. Так я не билась даже на льду Чудского озера. Просто там вокруг были свои, понимала, что если не я, то кто-то другой, что если погибну, то кто-то заменит.
А здесь никого! Если не я, то никто. Если я погибну, то Сильвии одной с ними не справиться. Потому ни погибать, ни оставлять нападавших живыми нельзя. Лже-монах, осознав, что красивой победы не получается и можно заработать мечом наотмашь, поспешил втихаря удрать. Увидев, как он поспешно садится на лошадь, я схватилась за арбалет. На всякий случай сначала в лошадь, чтобы не смог сбежать, если я промахнусь. В лошадь промахнуться тяжело, я попала. Бедная кобыла рухнула, как подкошенная, придавив собой хозяина. Но тот сумел выбраться и тут же получил второй болт. Больше у меня не было, остальные уже использовала.
Но теперь арбалет был ни к чему, остальные удирать не собирались. Сильвия, видно, поняла, что я сделала, или успела увидеть, закричала:
– Молодец!
Мы не дали удрать больше никому и выжить тоже. Вопрос стоял ребром: или мы их, или они нас. Нам больше нравилось первое. Получилось.
Сильвия мрачно оглядела разбросанных вокруг врагов, убедилась, что живых не осталось, и вздохнула:
– Вот ведь гады, всех лошадей перебили.
Это было хуже всего. Мы действительно остались без лошадей посреди степи, всего лишь с точностью до стороны света понимая, в какую сторону вообще двигаться. Но я-то знала, что это такое, можно три дня ходить вокруг одного холма, не подозревая об этом, и погибнуть от жажды в трехстах метрах от колодца. Но и сдаваться тоже не собиралась.
– Сильвия, знаешь, есть такая притча про двух лягушек, упавших в сосуды со сметаной. Одна сказала, что это конец, подняла лапки и утонула. А вторая стала барахтаться изо всех сил, взбила масло и опираясь на комок, выскочила на свободу. Мы будем взбивать масло! Если лошади пали, значит, пойдем пешком! У нас есть ноги, есть руки, есть желание жить! У тебя есть такое желание?
Подруга смотрела на меня с немного странной улыбкой. Я восприняла это как сомнение и твердо пообещала:
– Мы дойдем! Не смей сомневаться! Дойдем вопреки всем трудностям!
Эх, мне бы впереди народных масс да в
