не намного, правда, но все-таки.
— Ничего, Мария, такого не будет, — засмеялся Андрей. — Никуда ваш бизнес не денется, никто никуда не уйдет! Чай, не старые времена на дворе.
— Так-то оно так, — сеньора Фернандес покачала головой совсем по-советски. — Да ведь вы здешних-то людей не знаете! Уж тут такие снобы живут — будьте нате. Не дай бог, скажут — мол, что-то черные зачастили в «Орландо».
— Так наши-то негры молодцы — только под вечер приходят. Да и вообще — берут-то немало и каждый день.
— Ах, Андреас… это все хорошо, конечно. Ладно, пошла я. А то вон, легки твои покупатели на помине, еще не хватало, чтоб меня с ними увидели.
— Ничего, ничего, Мария, — я разберусь.
На улице, за витриной, и впрямь промелькнула долговязая фигура негра, довольно молодого — лет двадцати пяти — и, как полагал неплохо разбирающийся в людях Громов, весьма неглупого парня по имени Танцующий Джордж. Танцующий — это потому что все время пританцовывал, напевал.
Андрей нарочно включил погромче стоявший на столике радиоприемник — как раз передавали «Тутти-Фрутти» — знаменитый рок-н-ролл Литтл Ричарда, а Литтл Ричард-то был — черный. Да-а-а… верно, таким ребятам в шоу Дика Кларка не место! Там беленьких смазливеньких мальчиков подавай, типа Фрэнки Авалона.
— Би-боп-а-лу-ла… — отбивая ритм пяткой, подпевал Андрей.
Песенка-то была ему хорошо знакома, еще со студенческих времен.
— Привет, масса Эндрю! Черную музыку слушаем? Смотрите, хозяйка за такие дела прогонит!
Хороший был парень этот Джордж, с юмором.
— И тебе не хворать, дружище, — Громов протянул руку. — Как жизнь?
— Как в песне у Чака Берри — «кружится, кружится, кружится». «Ролл овер Бетховен» — слышал?
— Еще бы не слышал! — расхохотался грузчик. — Клевая вещь!
Кстати, Чак Берри тоже был негр.
— Тебе, как всегда — три литра кукурузного масла и соль?
— Еще перец не забудьте, масса Эндрю! И помидор… Я б еще и апельсинов купил дочке, да что-то не вижу у вас…
— Если не торопишься, так их скоро привезут, — хмыкнул Громов, наливая масло в принесенную Танцующим Джорджем бутыль. — Или завтра зайди вечерком, я для тебя оставлю, скажи только — сколько?
— Да пару кило.
— Все. Заметано. Получай свое масло, а вот — соль.
— Эх, хороший вы человек, масса Эндрю, — убрав бутыль с солью в мешок, посетитель почему-то не слишком спешил уходить, наоборот, зачем-то оглянулся несколько раз на открытую дверь и, понизив голос, сказал: — Хочу предупредить кой о чем, масса Эндрю.
— И о чем же? — сразу насторожился Андрей.
— Джанго, мексиканца, знаете? Его еще прозвали Джанго Нос.
— Слыхал. Насколько знаю, тип неприятный.
— В точку! Именно так, — негр снова оглянулся по сторонам и, убедившись, что в магазине никого нет, быстро шепнул: — Сегодня Джанго со своими парнями нападет на ваш магазин.
— Откуда ты…
— Я везде хожу, масса Эндрю. Много чего знаю, — загадочно улыбнулся Танцующий Джордж.
— Но нас вообще сегодня вечером не должно было быть, — возразил Громов.
Собеседник пожал плечами:
— Им не вы нужны — магазин. Так что мой вам совет, масса Эндрю, — берите ноги в руки да сваливайте отсюда побыстрее!
Махнув рукой, Джордж вскинул мешок на плечо и танцующей походкой направился к выходу. На пороге оглянулся:
— Пока! Все-таки сделайте, как я советовал, масса Эндрю.
Афроамериканцев в Чарлстоне проживало много, даже очень много, по прикидкам Андрея — каждый третий на улице прохожий был черным, правда, вели они себя скромно, проповеди Мартина Лютера Кинга до этих мест, видать, еще не дошли. А вообще здесь, на юге, в бывших рабовладельческих штатах, негров традиционно презирали и всячески третировали. Нет, к примеру, впрямую-то недавно вышедший закон о совместном обучении белых и черных не нарушали, но если ты черный, то попробуй своего ребенка в «белую» школу отдай! Проблем себе наживешь — выше крыши!
Быстро заперев дверь, Громов бросился было в подсобку, как вдруг услышал сильный удар в дверь — словно бы тараном стукнули, а, скорее, с разбегу — ногой! Обернувшись, молодой человек увидал за витриной нескольких молодых парней, судя по виду — латиносов, настроенных явно не дружелюбно.
Черт! Все, как и предупреждал Танцующий Джордж — не иначе, как Джанго Нос со своими молодчиками пожаловал. Быстро они…
— Мария, живо звоните в полицию, — крикнув, Андрей подбежал к двери, на ходу думая. Чем бы ее подпереть… Хотя бы стоявшей за прилавком метлой… Нет, метлой — вряд ли выйдет, скорей уж столом или прилавком.
Из подсобки выглянула удивленная хозяйка:
— Что случилось, Андреас? Что за шум здесь?
В дверь снова пнули, да так, что та задрожала, словно плохо построенные дома во время торнадо или землетрясения.
— Похоже, у нас незваные гости. Мария. Звони!
— Ага.
Быстро сообразив, что к чему, женщина бросилась к телефону, покрутила диск… и тут же оторвала трубку от уха, тревожно посмотрев на Андрея:
— Не работает.
— Значит, провод перерезали, — нехорошо усмехнулся Громов. — Мария, бегите через двор, а я постараюсь их задержать…
— Хорошо, но… как же вы-то?
— Не беспокойтесь. Бегите. Времени не теряйте, ну!
Сеньора Фернандес засуетилась, потом бросилась к кассе за выручкой…
— Да скорей же!
— Бегу уже. Бегу!
Андрей не успел подтащить прилавок — с четвертой попытки гопники вышибли дверь и ворвались в магазин, четверо дюжих смуглых парней, у троих в руках были короткие палки, четвертый — наглый, с квадратной, с трехдневной щетиною, челюстью и перебитым носом — как видно, это и был главарь, Джанго — выхватил из-за пояса нож, размерами похожий на абордажную саблю. Наваха — так, кажется, называется эта штука.
— Рад видеть вас, господа, — медленно отходя за прилавок, светски улыбнулся Громов. — За овощами пожаловали?
— Ага, за перцем пришли, — Джанго Нос ухмыльнулся и, зловеще поиграв навахой, кивнул своим парням. — А ну-ка, отделайте этого проходимца, что-то уж он больно веселый!
— А запросто, босс! Только скажи!
Молодчики заулыбались, двое вскочили на прилавок, один подошел к кассе… и, разочарованно обернувшись, доложил:
— Пустая, шеф!
— Сам вижу, что пустая. Ну! Чего вы ждете?
Резко дернувшись в угол, Громов схватил метлу, а дальше действовал ею, как обычной кавалерийской пикой — благо палка оказалась крепкой, прутья же отлетели вмиг. Без всяких раздумий Андрей бил на поражение, и первый его удар был направлен ближайшему молодчику в пах…
— У-у-у-у! — согнувшись, тот выронил палку и с грохотом полетел на пол.
Второй, закричав от боли, схватился за шею, третьему — тому, что у кассы — Громов едва не вышиб глаз, и в том, что не вышиб, вины Андрея не было, просто парень оказался расторопным. Живо отпрыгнул в
