Гордость давно разбита. Что от нее осталось?
Отвернувшись от Кейела, я лежала и прислушивалась к его ровному дыханию. Аккуратно приподнялась на локте – кровать неприятно скрипнула. Замерев на несколько мгновений, я все же села, спустив ноги на пол и стараясь высмотреть покрывало. Вскоре зацепила шершавую ткань кончиками пальцев и вздрогнула от осторожного прикосновения к шее. Кейел снова поцеловал, но уже в плечо. Обнял меня, положив руку на живот, и подтянул к горячей груди.
– Тебе холодно?
– Я хотела помыться.
– Не сегодня.
Он отпустил меня и слез с кровати. Половицы заскрипели. Шаги босых ног раздались в ночной тишине.
– Пить хочешь?
– Нет.
– Может, принести поесть? Кто‑то точно дежурит на кухне.
– Я не голодна.
– Обижаешься?
Раздался тихий плеск воды. Я сглотнула, сжимая край кровати, и нехотя призналась:
– Пить хочу.
Снова шорканье и движение силуэта.
– Возьми.
Прохладная влага смочила пальцы. Я взяла деревянную кружку и прижала ее к ноющим губам. От жадных глотков, убравших сухость во рту, поперхнулась. Кейел забрал кружку и поставил ее на тумбочку. Поднял покрывало, забрался на кровать, опрокидывая меня следом. Я снова хотела отвернуться, но он не позволил.
– Давай поговорим.
– Я хочу спать.
– Не хочешь, иначе уже заснула бы.
Он обнял меня, прижимая щекой к груди. Мне ничего не осталось, как только обнять его в ответ. Ладонь скользнула по крепкой спине, и я почувствовала под пальцами рыхлые шрамы, оставленные черными когтями.
– Мы снова вместе, – напряженно проговорил Кейел. – Теперь обсудим условия.
Я шепотом протянула:
– Условия…
– Ты думала будет по‑другому? – приподнялся на локте. – Я не потерплю никаких сговоров с дружками за спиной. Аня, ты либо со мной, либо с ними. Я не могу доверять всем подряд, но тебе хочу. И я не отпущу тебя больше.
Снова положил голову на подушку, прислоняясь лбом к моему лбу. Погладил щеку. Большим пальцем очертил метку вины, словно видел ее в темноте.
– Единство позволяет жить гораздо дольше, а Вольные… Пока я не умру, ты будешь рядом. Пообещай.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри растет тревога и стыд.
– Обещаю.
– И я не смогу баловать тебя так, как баловал Волтуар. Мне пришлось бы убить более сотни нечисти… примерно, сто тридцать линарей, чтобы купить тебе платье, в котором ты была на празднике Сальир. Наверное, я не смогу полюбить тебя так, как любил он. Быть может, я вообще не смогу полюбить тебя, потому что… Аня, я не смогу сделать тебя счастливой.
Захотелось рассказать ему о счастье, поговорить с ним о его чувствах, но его слова насторожили, и я спросила:
– Откуда ты знаешь точную стоимость платья?
– Неважно.
– Правители говорили с тобой?
Я села, подтянув к себе ноги и прикрывшись одеялом. Кейел перевернулся на спину и ответил:
– Говорили.
– Когда?
– Перед тем, как казнили Тиналь и Фираэн.
– Ты запомнил имена? – нахмурилась я.
– Ты бредила ими. Никак не получается забыть.
– Тогда ты пришел ко мне…
– Волтуар отправил. Боялся, что ты с собой что‑нибудь сделаешь. Я бы и так пришел, но он задержал. – Кейел замолчал надолго, а потом шепотом продолжил: – Он уже тогда знал о нас. Пообещал, что позволит мне еще раз увидеться с тобой. Я думал, что ненавижу Убийцу, но ошибался. Никогда в жизни никого так ненавидел, как Акеона. И Волтуара. И эту высокородную шлюху. Я хотел убить их всех. Без надобности. Просто убить.
Я снова легла, положив голову на грудь Кейела, обняв его за талию. Он стал перебирать мои волосы, продолжая говорить:
– На следующее утро я узнал стоимость всего дворца, всех твоих украшений и возможностей. Я всегда зарабатывал ровно столько, чтобы хватало на еду, одежду, оружие и информацию. Мне нужно спасти Фадрагос, а дом, семья, счастье… Аня, я не могу дать тебе все это. И любовь, о которой мечтают девушки… Наверное, я не способен любить.
Комнату снова наполнила тишина. Закрыв глаза, я наслаждалась спокойным сердцебиением Кейела. Его грудь поднималась и опускалась, убаюкивая размеренным дыханием.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Признайся мне снова, – прошептал он.
Я улыбнулась и сказала не потому, что была уверена в правдивости слов, а просто потому, что хотела порадовать его. Хотя бы немного.
– Кейел, я люблю тебя.
Глава 24. Отверженные. Эпизод второй
– Аня, просыпайся.
Я поморщилась, приоткрыла глаза. Ресницы дрожали, немного спасая от утреннего света. Кейел был уже одет, сидел на краю кровати и улыбался, разглядывая мое лицо. Легонько подул на лоб, а затем несильно потер переносицу.
– Что там? – просипела я.
– Твое мрачное настроение. Пытаюсь прогнать.
Нахмурилась сильнее, а через мгновение хохотнула и широко улыбнулась.
– Я принес свежей воды, – кивнув на дверь каморки, серьезнее проговорил он. – Вставай и приводи себя в порядок. Я скоро вернусь.
– Куда ты?
Почему‑то сердце сжалось на мгновение, сбилось с размеренных ударов. Кейел ведь не бросит меня? Не обманет, оставив одну?
Он заправил волосы за ухо и негромко ответил:
– Тебе нужны вещи. Если хочешь в туалет, пока надень мои, – глянул в сторону комода, на котором лежали вчерашняя куртка с глубоким капюшоном, белая мятая рубаха, темные штаны, и свисал тканевый пояс. – Туалет за домом, поэтому прячь лицо. Метка вины может доставить нам проблем.
Я села и кивнула, сжимая покрывало на груди. Видимо, метку придется прятать постоянно.
– У нас не так много времени. Думаю, завтра нам лучше уехать из обители.
– Куда спешим? – растерялась я. Сонные мысли складывались вяло, но я точно помнила вчерашние события. Никого ведь не обидела: Сиелра ушла невредимой, Волтуар отпустил меня добровольно. – Ты ведь собирался жить в городе, ежедневно приходить во дворец… Опять обманул?
Винить его несправедливо, ведь я тоже не могу рассказать ему всю правду, но горький осадок приглушил нежную сладость утра. Кейел покачал головой и произнес, внося еще больше беспорядка в мысли и чувства:
– Ты ушла не от правителя, Аня. Ты бросила его ради меня, – с беспокойством посмотрел мне в глаза. – Амулет посла – мой допуск во дворец – уже превратился в обычный камень.
– При чем тут ты? Я не понимаю, – опустила голову. Холодок скользнул вдоль позвоночника. – Снова все испортила. Кейел, извини…
– Все хорошо, – убедительно сказал он.
Шероховатые ладони погладили обнаженные плечи, но ничуть не поцарапали, притянули к себе. Сухие губы коснулись скулы. Я обняла Кейела в ответ, прижимаясь щекой к сильному плечу, и закрыла глаза, согреваясь теплом крепкого тела.
– Все равно мало шансов, что соггоры сработаются с шан’ниэрдами. Я узнал тайну и во дворце оставался, надеясь только на то, что смогу уговорить правителей самим отправиться на север. Все не так страшно, Аня.
Почему он не сказал вчера, что поставлю его под удар, если брошу Волтуара? Спросить об этом? Не стоит. Даже если бы поставил меня в известность, я бы не вернулась во дворец и тем более не надела супружеский браслет. Значит, лучше молчать.
– Многие знают, где в обители останавливаются Вольные. Наверняка скоро кто‑то из твоих друзей найдет нас. Поднимайся.
Он взлохматил мои волосы и уже собрался встать, но я не позволила. Обхватила его лицо руками, большим пальцем провела по щеке. Каждый рубец поднимал неприятную волну внутри, из‑за которой хотелось снова и снова извиняться. Убедиться, что Кейел простил меня хотя бы за пощечину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
А если бы он чуточку сомневался, что я выберусь живой из реки Истины? Его душа уже была бы заключена в тех драконах, которые взвешивают вину поступка и судят за преступление, – металась бы в диком голоде и захлебывалась бесконечной жадностью. Тогда слепая уверенность в себе твердила, что я обязательно найду Сердце времени. А сейчас? Сейчас опасаюсь, что даже с Кейелом мы можем оступиться. Я могу не вернуться домой, но эта мысль теперь страшит не так, как то, что я совершу больше непростительных ошибок, которые до конца жизни не исправлю.
