в мой разум. Не буду кривить душой, я все выходные прокручивал сегодняшнюю комиссию, выбирая те или иные варианты ответов, выискивая наилучшие словесные обороты и занятные сравнения. Пора.
Я медленно поднял голову и посмотрел вперед, поочередно остановившись на каждом из «судий». Теперь движения не давались с трудом как ранее, моих губ коснулась лёгкая, но многозначительная улыбка, которая, естественно, не укрылась от Хосино Мичи. Та уверенность, что сквозила в моих глазах и каждом моём жесте, заставила его удивленно уставиться на меня. И с каждой секундой торжествующий огонь в его глазах таял.
Я резко встал, и от этого импульса мой лёгонький стульчик опрокинулся назад, от звука падения которого мой недоруководитель вздрогнул.
— Я, — начал я, но голос был еще хриплым, — я хочу сказать.
Эти слова были сказаны прерывисто, с кашлем, что мой «оппонент» воспринял как надломленность, и уверенность снова стала к нему возвращаться. Сделав шаг, я протянул руку и взял со стола одну из бутылок воды, что были выставлены на всю его длину равными треугольничками. В три глотка осушив её, я откашлялся и на секунду задумался, куда деть пустую тару. Решив продолжать свою атаку на нашего «председателя», я демонстративно поставил перед ним пустую поллитровку и продолжил свою речь. За эту вынужденную паузу я прокрутил все возможные слова, что мог и хотел сказать, но остановился на одном. Говорят, краткость — сестра таланта, поэтому вводную часть я начал так:
— Ложь, — я постарался передать все свои эмоции в нём одном. — Это всё ложь, Хосино-сан, и я сейчас докажу это всем присутствующим.
И я заговорил, голос теперь был твёрдый и чёткий, слова били как топор по бревну, неумолимо и точно. Мой раунд начался, и первая кровь была на моём клинке.
— Начнём, пожалуй, с этого документа, — я элегантным движением достал из своей сумки одинокий лист бумаги и положил его перед неизвестным мне господином. Почти сразу было понятно, что последнее слово будет за ним, что Хосино, что аудиторша нет-нет, да косили глазом на него. — Слова, как и цифры, бывают разными, Хосино-сан. Я, правда, совершенно не в курсе, кем именно было отправлено письмо от наших подрядчиков, осуществлявших монтаж этой злополучной турбины. Я надеюсь, что данным вопросом займётся соответствующая служба нашей корпорации, но, совершенно случайно, — я с улыбкой посмотрел на Мичи, который не выдержал моего взгляда и понурил голову. — Вот акт приема-передачи, на котором отмечено и время доставки, и отсутствие каких-либо нареканий с их стороны. Их инженер выдал мне бумажный экземпляр, так, на всякий случай. Что очень удобно, раз Вы утверждаете обратное. И ведь как удобно, акт в электронном виде был отправлен при мне, а сейчас его нет в программе.
Мои коллеги всё это время присылали короткие, но ёмкие сообщения в общий чат, который отлично читался на моих умных часах.
— Поэтому тему коллапса, простоя и соответствующих издержек мы можем исключить из повестки дня, — я повернулся к аудитору, — я верно говорю, Ямада-сан?
Женщина лишь немного повела бровью, но, судя по дернувшемуся уголку её рта, она оценила и мои аргументы, и тот факт, что я имел представление, кто сидит передо мной.
— Ну допустим, — раздраженно произнес Мичи, — но ведь имели место не согласованный найм и покупка оборудования, которое, по сути, является потерянным для компании. Вряд ли администрация порта нам его вернет с прошествием времени.
— Не всё сразу, Хосино-сан, — оборвал я его, — все присутствующие выслушали Ваши претензии ко мне. Давайте Вы дадите мне возможность ответить.
Тот покосился на коллег, но никто не проронил ни слова, поэтому он пристыженно замолчал.
— Давайте я буду отвечать последовательно, — я улыбнулся, — чтобы Вы, Хосино-сан, могли успокоиться.
Краем глаза я заметил, что у монументального человека слегка дёрнулся уголок рта. Надо же, я думал у него эмоции в принципе отсутствуют как данность.
— Хосино-сан, — мой голос стал звучать всё громче, — Вы упомянули про мое преступное безрассудство, кажется? — я достал из кармана свой смартфон. Движения было нарочито медленным. — Лучше фото доказательства могут быть только видео, не так ли? — я бросил взгляд на «большого» человека. Тот едва заметно кивнул, а глаза его сузились.
Я нажал кнопку, и на экране для проектора, где только что показывались «доказательства» Хосино, всплыло уже моё видео, это была запись Иоширо с его телефона. Видно было и покосившийся щит, и его затертые, нечитаемые надписи (особенно ограничение веса!), даже нервную суету моего помощника перед ним.
— Опасная аварийная конструкция, господа? — поинтересовался я спокойно. — Как и официально согласованный маршрут, который нам передали. — Я переключил слайд.
Ярким пятном всплыл документ с визой транспортного отдела мэрии, выделенной желтым маркером. Время окна, маршрут, включая злополучный мост — всё было в том письме.
— Мы попали в свое окно идеально. Запрос моего коллеги на альтернативный маршрут, который точно есть в программе, — я многозначительно посмотрел на Мичи, уточняя. — И раз это отдельный сервер, то он не может пропасть, случайно, как акт о приеме-передачи. Иной вариант проезда занял бы еще минимум несколько дней. Не поездки конечно, а согласований и договоренностей. Вы можете проверить регистрацию запроса и его решение. Номер… — я отчётливо произнес цифры и дату.
— Это ничего не доказывает! — Хосино попытался встрять, его голос срывался. — А в порту…
Я резко поднял руку, это был жест молчания, властный, не терпящий возражений. Хосино захлебнулся от неожиданности.
— Порт, господин Хосино? — Я усмехнулся, звук моего голоса был резким в окружающей тишине.
Я щелкнул по экрану, на нём был открыт твит официального аккаунта начальника порта. Фото, где мы жмём друг другу руки, и подпись: «Благодарим Vallen и лично Канэко-сан за оперативное устранение опасной аварийной конструкции! Отличный пример партнерства!» Хэштеги: #VallenПрофессионалы.
Я опустил на стол трибунала официальный бланк.
— Отзыв жалобы господина Исикавы. — я указал на документ, — признание ошибки младшего сотрудника. Датировано, — я ткнул пальцем в день недели, — которая оказалась такой тяжелой, но и такой «быстрой».
— Ваша попытка представить законные действия по обеспечению безопасности и спасению графика как «самоуправство» и «уголовщину», господин Хосино, выглядит…- Я выдержал паузу и продолжил, — смехотворной. Или злонамеренной. — Я взглянул прямо на «неизвестного мне человека». — Надеюсь, наши службы смогут проверить, кто именно в окружении
