вопль. Он не удержался, схватил меня в объятия, затряс, смеясь и приплясывая на месте. Потом резко отстранился и с испугом посмотрел на меня, испугавшись такой своей реакции. — Вы сделали это! Я знал!
Я неловко похлопал его по спине, улыбка на моем лице становилась всё шире. Позитивная энергия Иоширо оказалась заразительной.
Иоширо, не отпуская мой рукав, втащил меня в переговорную.
— Он сделал это! — выкрикнул он на пороге. — Хосино — труп!
Внутри воцарилась на миг гробовая тишина, а затем грянул взрыв эмоций.
Хиго, обычно циничный и весьма сдержанный, резко вскочил со стола, на котором сидел. Его глаза вспыхнули непривычным азартом, и он глубоко поклонился мне.
— Так ему и надо, шеф! — В его голосе звучало глубокое уважение и злорадное удовлетворение. — Так и надо.
Судзуки, та самая снежная королева, вскрикнула от восторга, подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, ее лицо сияло.
— Ура-а-а! Мы победили! Я так и знала! — ее голос звенел на всю переговорную.
Накамура, стоявший у окна, медленно развернулся. На его лице играла довольная улыбка. Он не спеша подошел и поклонился — коротко, но очень уважительно.
— Крепко Вы его, Канэко-сан. — В его тихом голосе звучала гордость. — Крепко.
Я встал в центре комнаты, чувствуя, как усталость отступает перед волной тепла от этих людей. Я поднял руку, тишина наступила мгновенно, полная внимания и ожидания.
— Коллеги, — начал я, голос был спокойным, немного усталым, но невероятно твердым и звучащим на всю комнату. — То, что мы сделали за эти… сумасшедшие дни… это не просто работа, это подвиг. Ваш подвиг!
Я обвел взглядом каждого: сияющую Судзуки, серьезного Хиго, улыбающегося Накамуру и все ещё возбуждённого Иоширо.
— Ваша работа, вклад каждого из Вас был неоценимым! — Я посмотрел на ребят, — и только вместе мы смогли справиться с этой невыполнимой задачей. — Сделанная мною пауза дала словам проникнуть вглубь каждого. — Я горд. Горд тем, что выпала честь поработать вместе с Вами. Эта победа — наша, наша общая. И пусть теперь никто не сомневается, что в этом здании есть отдел, который выполнит любое, самое невозможное задание. Наш отдел логистики — отдел победителей!
Последние слова прозвучали пусть и негромко, но звенели словно набат. В комнате повисла тишина, а следом разразились аплодисменты — сначала от Кайки и Иоширо, потом к ним присоединились Изао и сдержанный Рю, хлопавший ладонью по столу.
Аплодисменты стихли, сменившись довольным гулом, вопросами, смешками. Сугиями что-то взахлеб рассказывал Судзуке, Хиго обсуждал с Накамурой детали этого сложного мероприятия.
— А что будет с Хосино? — спросил наконец Накамура, вытирая платком вспотевший лоб.
Я пожал плечами, легкая улыбка играла на его губах.
— Пусть разбираются наверху. Главное — наша репутация чиста, а команда — цела и…
Дверь переговорной с оглушительным треском распахнулась, ударившись о стену. В проёме стояла Ая, но не та, безупречная, собранная. Её волосы были сбиты набок, как будто она бежала через весь этаж. Гармония безупречного костюма была нарушена, лицо — мертвенно-бледным. Она буквально впилась в меня взглядом.
— Канэко-сан! — её голос срывался. Она сделала шаг внутрь, схватившись рукой за косяк, будто боялась упасть. — Срочно! Идите за мной! С Вами… — она замолчала, глотнула воздух, ее взгляд пробежал по перепуганным лицам команды, — хотят поговорить, прямо сейчас! И этот человек не привык ждать!
Глава 13
Я медленно повернулся к ней. Движение далось с усилием, мышцы спины ныли, словно после долгой и тяжёлой ноши. Мой взгляд, всё ещё туманный от усталости, сфокусировался на Ямагути. Я видел её выбившуюся прядь, суетливые пальцы, искренний испуг в расширенных зрачках.
— Кто? — спросил я. Мой собственный голос прозвучал хрипло, приглушенно, как будто сквозь слой ваты.
Ая сделала шаг внутрь, словно боялась, что ее слова подслушают. Она снова глотнула воздух, и рука непроизвольно потянулась поправить ту самую выбившуюся прядь, но остановилась на полпути.
— Кавагути Хидео, — выдохнула она, произнося имя с почтительным ужасом. — Директор по персоналу. — Пауза. Ее взгляд скользнул по моему лицу, сканируя тени под глазами, легкую дрожь в уголках губ, которую я тщетно пытался подавить. — Он, — голос её упал почти до шёпота, — он уже здесь. Спустился лично.
Эти слова словно повисли в воздухе. Такая личность, и здесь? Это было настолько же невероятно, как если бы сама корпоративная башня Vallen накренилась бы, как Пизанская, чисто чтобы мне поклониться. Я почувствовал, как холодная волна пробежала по спине, смешиваясь с внутренним жаром. Это был не страх, нет, скорее ошеломляющее осознание масштаба. Кавагути Хидео не спускался к простым смертным. Его появление здесь было событием уровня стихийного бедствия или же визита Императора.
Ая стояла, замершая на пороге и ждала моей реакции, ее пальцы задвигались по краю планшета, выдавая нервный тик. Остальные же мои коллеги просто замерли.
Я собрал всю свою волю в кулак. Физическая слабость отступила на мгновение перед необходимостью внешнего контроля. Я не мог позволить себе выглядеть разбитым перед ней. И уж тем более — перед ним. Поэтому всё, что я сделал дальше, это лишь кивнул, стараясь вложить в этот жест как можно больше спокойствия и уверенности, которых пока всё ещё не успел прочувствовать внутри.
— Спасибо, Ямагути-сан, — произнес я, заставляя голос звучать ровнее и тверже. — Я сейчас.
Ая ответила коротким, отрывистым кивком. Но перед тем, как выскользнуть обратно в коридор, она бросила на меня еще один быстрый, пристальный взгляд. Это был взгляд диагноста, полный неподдельной заботы, и смешанный с профессиональной оценкой ситуации. Затем она исчезла, как тень, оставив дверь приоткрытой. В проеме виднелся кусок пустого коридора как портал в неизвестность, на предстоящую встречу с силой, спустившейся с олимпийских вершин.
Переступить порог бывшего кабинета Хосино и ощутить себя настолько незваным гостем было странным опытом. Но это чувство мгновенно испарилось, сгорев в поле абсолютного доминирования, которое излучал человек, стоявший в углу.
Кавагути Хидео. Он буквально заполнял собой всю комнату. Нет, не физической массой, хотя он был высок, но подтянут и избыточной массой не страдал, скорее непоколебимой аурой власти, холодной и плотной, как арктический воздух. Он стоял неподвижно, спиной к двери, рассматривая разгромленный стол Хосино с видом учёного. Его темно-синий костюм был не просто дорогим, он был безупречным. Каждая складка, каждый шов располагались с математической точностью,
