стал ждать моего ответа, развернулся и с военной четкостью вышел в коридор, оставив дверь прикрытой. После него в кабинете остался лишь легкий шлейф его дорогого парфюма с нотами кожи и можжевельника, как призрачное напоминание о его визите. И ощущение, что только что закончилась одна игра и началась другая, куда более сложная. «Наверх». Слово несколько обжигало, но больше манило. Мой план продвижения не то чтобы продвигается, а идёт семимильными шагами
Я сидел, глядя на приоткрытую дверь. Онемение в пальцах сменилось легким покалыванием. Тошнота отступила, оставив только… пустоту. Я только что получил билет в высшую лигу, но почему-то чувствовал себя так, будто потерял что-то важное здесь, внизу. Потерял возможность видеть каждый день её спокойную сосредоточенность, её умные глаза за очками, эту выбившуюся прядь. Ая.
И в этой пустоте внутри зародился новый, странный импульс — желание увидеть ее. Сейчас. Услышать ее голос. Убедиться, что она здесь, рядом.
Шаги в коридоре. Быстрые, легкие, знакомые. Дверь приоткрылась шире, и в проеме, залитая светом из коридора, возникла Ямагути Ая. Ее глаза, все еще полные нерассеявшейся тревоги, мгновенно устремились ко мне, сканируя лицо, позу, ища следы катастрофы или триумфа.
— Канэко-сан? — её голос был тише обычного, чуть дрожал. — Всё в порядке? Он был — она запнулась, подбирая слово, достаточно сильное для Кавагути, — строг?
Вид её искреннего беспокойства, контрастирующий с ледяным совершенством только что ушедшего руководителя, согрел что-то замёрзшее внутри, и я невольно улыбнулся. Улыбка была усталой, но искренней, впервые за этот бесконечный день.
— Все в порядке, Ямагути-сан, — успокоил я её, и голос зазвучал теплее, мягче после ледяных переговоров. — Более чем. — Я встал, чувствуя, как остаточная слабость отступает перед новой энергией. — Он просто сделал предложение, от которого нельзя отказаться. И даже выслушал мое мнение. — Добавил я, наблюдая, как её глаза слегка расширяются от неожиданности.
Она выдохнула, видимое напряжение спало с ее плеч, а румянец начал пробиваться сквозь бледность на щеках.
— Ох, — прошептала она, и в этом звуке было столько облегчения, что я почувствовал ответную волну тепла. — Когда он спустился лично… Я думала… — Она не договорила, лишь покачала головой, словно отгоняя мрачные мысли.
Я сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами. Я смотрел на неё, на умные, все еще немного испуганные глаза, на ту самую прядь, снова спадавшую на щёку. И слова сорвались сами, подстегнутые адреналином, облегчением и только что осознанным открытием:
— Ямагути-сан. — Я увидел, как она едва заметно вздрогнула. — Спасибо за поддержку. За всё, сегодня и вообще. Не знаю, что бы я делал без вашей помощи, вашего профессионализма и… просто вашего спокойствия. — Тут я запнулся, вдруг осознав, как это лично звучит, но сдаваться было поздно. Голос стал тише, доверительнее: — Не хотите ли выпить со мной кофе? В обед? Чтобы… обсудить последствия сегодняшнего цирка? Без комиссий — я кивнул в сторону пустого кресла Хосино, — и директоров. — Последнее слово было произнесено с легкой иронией.
Её глаза округлились до предела. Яркий, предательский румянец залил щеки, покрыв даже кончики ушей. Она растерянно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Опустила взгляд, потом снова подняла его на меня. В её глазах смешались смущение, недоверие, и искорка чего-то теплого. И в следующее мгновение выбежала из кабинета, оставив дверь широко открытой.
Я остался стоять посреди руин карьеры Хосино. Шлейф парфюма Кавагути еще висел в воздухе, но его уже перебивал другой запах — свежего кофе из коридора и что-то неуловимое от её. Всё отступило перед этим новым, странным и сладким ощущением. Несмотря на ледяную встречу с вершиной власти, на изматывающую борьбу, на немного пугающую неизвестностью высоту нового взлёта, что-то очень важное и человеческое только что началось. И дверь в это новое была теперь распахнута.
Глава 14
Не прошло и двух часов, как я уже был в небольшой кофейне. Воздух в маленьком кафе «Карамельный Лист» был густым от аромата свежемолотых зёрен. Я сидел у дальнего столика возле стены, пальцы непроизвольно крутили смартфон. Ожидание было мучительным, эту часть своей натуры я даже за полвека прежней биографии не вытравил из себя. Каждая секунда растягивалась, и я уже стал подозревать, что Ая не придёт. Но дверной колокольчик торжественно звякнул и вошла она.
Ямагути Ая казалась воплощением весеннего ветерка в серых стенах корпоративного мира — светлый брючный костюм, развевающиеся волосы, открытое, с улыбкой лицо. Её глаза метнулись по залу, быстро нашли меня, и на мгновение в них мелькнуло что-то неуловимое, неужели волнение? Она быстро направилась к столику, её шаги, на удивление, были почти бесшумны на каменном полу заведения.
— Канэко-сан, — её голос был тише обычного. Она села напротив, демонстративно положив сумочку на соседний стул, будто устанавливая барьер между нами.
— Ямагути-сан, — я сделал лёгкий поклон ей в ответ. Мой собственный голос прозвучал несколько хрипловато. Ну же, офисный волк, говори что-нибудь, что угодно. — Я рад, что вы нашли это место. Кажется, здесь всегда так тихо.
Официантка, моя невольная спасительница, прервала нависшую звенящую тишину. Заказ был сделан быстро, механически: два кофе, легкий салат для неё, сэндвич для меня. Еда была лишь формальностью, ширмой для того, что висело в воздухе между нами.
— Канэко-сан, — стоило официантке отойти, Ая набрала воздуха в грудь и произнесла. — Я хотела поблагодарить Вас. — Только после этих слов она, наконец, подняла на меня свои глаза. — За то, что своей победой Вы нас, можно сказать, спасли.
В её взгляде не было лести, читалась только искренняя благодарность. Я почувствовал, как тепло разливается по холодным от внутреннего напряжения щекам.
— Спас? — немного нелепо переспросил я. — Я просто не дал Мичи всех похоронить, да и то, кто знает, что бы было, не начни он меня выживать. Глядишь и сидел бы тут до седых волос. Хосино Мичи сам рыл себе могилу, Ямагути-сан, — отмахнулся я, стараясь звучать сухо, но голос снова подвёл, выдав легкую волнительную дрожь, сам от себя не ожидал такого сюрприза. — Я просто ускорил процесс его падения. — Я попытался улыбнуться, но боюсь вышло как-то не совсем натурально.
Ая не отводила от меня взгляда, и, бесспорно, заметила. Заметила и мою натянутость, и эту микроскопическую дрожь в уголке губ.
— Это не просто ускорение, — возразила она тихо,
