нас внутрь. Я немного замешкался в ожидании неизменного смрада нечистот, но пахло внутри разве что немытым телом.
И это было удивительно, ведь Ивар Фальк позаботиться о себе никак не мог. Он сидел на сколоченной из толстых досок шконке с разведенными в разные стороны руками. Те были прикованы к стене короткими цепями, а кисти некроманта для верности замотали грубой просмоленной тканью. Едва ли Ивар обладал способностями истинных магов, но даже если и так, пальцами заклинание ему было теперь никак не сплести.
Окон в комнатке не имелось, внутри сгустился полумрак. Когда караульный запалил факел, я заметил на шконке два дополнительных кольца. Очевидно, на ночь некроманта укладывали на нее спать. Подушки не было, но в изголовье лежало одеяло. Морозить одетого в одну лишь груботканую хламиду арестанта никто не собирался. Удивительное человеколюбие. Просто поразительное.
Глаза Фалька закрывал жгут скрученной в несколько раз материи; видеть он нас не мог, но услышал, шумно потянул носом воздух и спросил:
— Кто здесь?
Я ничего не ответил, продолжая внимательно изучать обстановку. Меньше всего мне хотелось подвергнуться неожиданному нападению, если ротный маг вдруг напортачил и не обеспечил надлежащего содержания чернокнижника.
Но нет — на первый взгляд все разумный меры предосторожности были им предприняты, причинить вреда своим тюремщикам некромант не мог.
Я немного расслабился и обратил свое внимание на Ивара Фалька. Худощавый и сухопарый, с дряблой кожей и клочковатой бородой, отросшей за время заточения, он не производил впечатления опасного человека. Но расслабляться не стоило, ибо никогда нельзя сказать наперед, какие силы запределья отступники способны призвать себе на помощь.
— Кто здесь?! — повторил Ивар Фальк, на этот раз — с нескрываемой обеспокоенностью, и фельдфебель Сепп прочистил горло, явно раздосадованный моим затянувшимся молчанием.
— Вон Черен, магистр-надзирающий Вселенской комиссии по этике, — представился я. — Показал бы документы, но, увы, человеку в твоем положении придется поверить мне на слово.
Усмешка не укрылась от некроманта, он зло оскалился.
— В моем положении? Да я содержусь здесь будто животное, даже задницу сам себе подтереть не могу!
Цепи лязгнули весьма красноречиво, но меня жест арестанта нисколько не тронул. Как не произвели впечатления и его слова.
— Не нравятся кандалы? — хмыкнул я. — Подумай лучше о том, что в иных странах таким, как ты, для начала отсекают руки.
— За что? — вновь оскалился Ивар Фальк. — Что я такого сделал? В чем мои прегрешения? Да я всех спас!
Такую возможность я упустить никак не мог и спросил:
— Могу я расценивать эти слова как признание в поднятии неким сверхъестественным образом мертвых тел, что попадает под определение некромантии?
Но чернокнижник упрощать работу мне отнюдь не собирался. Он облизнул бледные губы и предложил:
— Давайте придерживаться протокола.
Я тяжело вздохнул и попросил фельдфебеля:
— Нужен будет стол для ведения записей.
Вместо стола солдаты притащили что-то вроде малярных козел, табурет забрали у караульного. Я достал из саквояжа стопку писчей бумаги, дорожную чернильницу и перо, затем обратился к ротному колдуну:
— Вам придется ассистировать мне, магистр.
Худой ритуалист отнекиваться не стал и взял на себя роль секретаря. Ну а я приступил к допросу:
— Прежде всего, хочу сразу заявить, что в мои полномочия входит лишь подтверждение или опровержение заявлений задержанного о его принадлежности к ученому сословию, а также сбор любых сведений, проливающих свет на события ночи…
Я вопросительно взглянул на Сеппа, тот верно истолковал мою заминку и подсказал:
— …с двадцать второго на двадцать третье число третьего месяца сего года…
— …произошедших в поселении Луксала, — закончил я фразу и добавил: — При этом я не вправе выносить вердиктов и суждений о виновности или невиновности задержанного, равно как и представлять трибуналу свою трактовку событий. Факты. Я должен собрать факты.
Некромант насмешливо фыркнул.
— Вот вам неоспоримый факт, магистр, — выдал он с явственным самодовольством. — Я, Ивар Фальк, уроженец города Свальгрольм, проходил обучение в университете Тольма с семьсот шестидесятого по семьсот шестьдесят третий год, а по завершении оного получил разрешение практиковаться в тайном искусстве самостоятельно.
— Могу я взглянуть на документы?
— Поищите в доме. Они лежали в сундуке.
— Их там нет.
— Значит, их украли!
Я кивнул.
«Обоснованные сомнения», — вот что вновь пришло мне на ум.
Университет Тольма несколько лет назад оказался в центре кровопролитного конфликта, часть его архивов была разграблена, часть предана огню. Даже если там не отыщут никаких сведений о Иваре Фальке, адвокат всегда сумеет объяснить их отсутствие нападением ландскнехтов. Умно. Чрезвычайно умно. Но недостаточно, чтобы праздновать победу.
И я открыл решебник.
— Кто был деканом факультета тайных искусств в момент вашего обучения? Как школяры называли между собой здание, где располагался ректорат? Сколько башен у кафедрального собора? Памятник какому святому стоит на площади перед университетом? Какая река протекает по городу? Сколько этажей в университетской библиотеке? Какой мост придется пересечь, если идти к ней от магистрата?
И так далее, и тому подобное. Список вопросов в конце каждого из разделов был весьма обширен, верно ответить на большинство из них мог лишь тот, кто действительно обучался в заявленном университете или, по крайней мере, озаботился досконально проработать свою легенду и разузнать необходимые сведения.
Вот только, как ни прискорбно было это признавать, содержимое решебника не являлось тайной за семью печатями. Хоть наказание за утерю книги отмерялось предельно строгое, но случалось и такое, да и о нечистых на руку магистрах слышать тоже доводилось неоднократно. Исключительно на решебник полагаться было слишком опрометчиво, и я задал несколько вопросов от себя, благо прожил в Тольме пару месяцев и успел разузнать за это время о тамошнем университете немало интересных подробностей.
И вот эти-то вопросы и привели Фалька в изрядное замешательство. Если прежде он отвечал уверенно и без заминок, то тут явственно «поплыл».
— Столько лет прошло! — возмутился он под конец. — Откуда мне знать, в каком из кабаков на главной площади лучшее пиво?! Денег едва хватило на плату профессорам, я перебивался с хлеба на воду!
— Какую пятку святого Рейна терли школяры на удачу, не помнишь тоже?
— Никогда не интересовали эти суеверия!
Обоснованные сомнения? О да! Но у меня возникли серьезные подозрения, что арестант не тот, за кого себя выдает, хотя на североимперском он говорил весьма чисто и производил впечатление образованного человека. При этом явно был осведомлен о методах работы Вселенской комиссии и невесть с чего забился в глушь Сваами, выдавая себя за бродячего торговца.
Находится в розыске по какому-то другому делу? Мысль эта абсурдной мне отнюдь не показалась.
— Ладно, — вздохнул я в конце допроса, — где
