Читаем без скачивания Харбин - Евгений Анташкевич

«Всё так. Всё так, как и изложено в деле в его отчетах, только там очень коротко», – подумал Степан, он был готов к ответу.

– Мы не за вами смотрели, а за японцем, а откуда вы узнали, тогда, в тридцать восьмом, что он офицер японской разведки…

– Вы ещё проверяете меня! – с лёгкой укоризной произнёс Енисей и качнул головой. Степан хотел что-то пояснить, но Енисей ему не дал: – Мне об этом сказал Сергей Петрович, надеюсь, вы знаете, кто это?

– Понятно! – кивнул Степан. – И что, он появился буквально позавчера?

– Этого я знать тоже не могу, но до этой встречи я его не видел с июля тридцать восьмого года.

– А вы не знаете, что может находиться в особняке на Гиринской? – И Степан назвал точный адрес.

– Не знаю, хотя этот район я хорошо знаю, я там учился, и много моих друзей учились там совсем рядом: в гимназии ХСМЛ и в женской гимназии Оксаковской! Какой-то частный особняк… наверное… – Он пожал плечами.

– Значит, вы не знаете, что там может находиться. Он, этот японец…

– Коити Кэндзи?

– Да, он ходит туда второй день, сначала из гостиницы едет в миссию, а потом – туда! – Степан сделал паузу. – А о чём вы с ним вчера разговаривали, вы ведь договорились с ним о встрече? Поймите правильно, Александр, нам очень важно…

– Не я с ним договаривался, я не искал его, и вообще, он появился совсем неожиданно… Это он позвал меня на встречу… разговор, правда, получился интересный…

Степан уже хотел открыть ему суть задания, пора было определяться с участием Енисея, в первую очередь с розыском Юшкова, он даже приготовил фотографию и хотел её достать, но Енисей последней фразой сбил его.

– Что за разговор?

– Сначала как обычно: «Как дела?», «Давно не виделись», «Как мама с папой?», ну и так далее… а потом он заговорил о радиостанции «Отчизна», говорил длинно, путано и, по-моему, пытался что-то выяснить…

– А что он у вас может выяснить, какое вы можете иметь к этому отношение?

– Да, собственно, никакого, прямо…

– А косвенно?

– А вы ничего об этом не знаете?

Степан не знал, что ответить, в Хабаровске ему об этом ничего не сказали: «Ах, Саньгэ, сучок! Неужели от меня это должно было быть секретом?» Надо было как-то выкручиваться.

– Я знаю, что…

– Это для вас тайна?! Это может как-то повлиять на другое задание, которого вы пока передо мною так и не раскрыли?

– Хорошо! Я вам скажу! – Степан вытащил фотографию Юшкова. – Вот этот человек… его надо найти…

– Комбриг Юшков. Я знаю его, не лично, но в японских газетах о нём писали. Он перебежчик из СССР.

– Правильно! А почему «комбриг»?

– Не знаю, так японцы представляли его в своих статьях и интервью.

– Понятно! Его надо найти и арестовать…

– Значит, это будет скоро! К приходу войск?..

Степан промолчал.

– Ну не может же быть, чтобы вы арестовали его и держали здесь, к примеру, месяц?

– Хорошо, Александр, с вами приятно иметь дело, но о дате прихода войск мне ничего не известно…

– Понятно, военная тайна… – сказал Енисей и тоже замолчал, он вдруг вспомнил шутку Коити о том, что цель его приезда тоже есть «военная тайна»: «Тайна, тайна! Как же кругом много тайн!»

– По поводу вашей вчерашней встречи с Коити – вы думаете, он вас в чём-то подозревает?

– Не исключено, наверное, редакция «Отчизны» не очень… дозированно давала материалы…

– А кому вы их передавали?.. – выскочило у Степана, и по мимолетному взгляду Енисея он понял, что этот вопрос сейчас был лишним. Енисей как будто бы прочитал эту мысль и сделал вид, что он не услышал вопроса.

– Я вот что думаю. – Он подвинул к себе карту. – Этот особняк! Есть ещё несколько, где непонятно кто живёт, они не сдаются, люди туда ходят, в основном мужчины: и русские, и японцы… Они расположены… – он стал всматриваться, – мы ещё с Сергеем Петровичем решали эту задачу, сколько конспиративных мест имеется в центре Харбина. На окраинах это было бесполезно, там всё очень плотно и тесно, можно было попасться… Вот, – он стал показывать на карте, – в конце Маньчжурского проспекта, вот здесь; здесь на Китайской; на Пристани – вот; есть домик в Нахаловке – место Константина Родзаевского, о нём я знал; есть в Славянском городке… Больше не нашли. Может быть, и этот на Гиринской!..

– Самый ближний к миссии, далеко не надо бегать… – задумчиво промолвил Степан.

– Да, конечно! Они же много лет здесь хозяева, им и заботы не было, что всё может так повернуться! Так что если этот Юшков в Харбине, то где-то сидит в одном из этих мест. Скорее всего!

«Если в Харбине»! – подумал Степан и сказал:

– Я думаю, через пару дней нам надо будет встретиться с вашими самыми надежными друзьями.

«Значит, скоро!» – понял Енисей.

Енисей ушёл, и через пять минут за ним потянулся Володя Чжан.

Степан сидел и смотрел на карту.

«Надо снимать людей! Не смогу я их растащить на пять объектов. Это значит, что им не будет смены, их придётся тасовать между собой: и миссия, и жандармерия, хотя с жандармерии надо снимать посты, там надо будет попросить китайцев… А кстати, китайцы, дам-ка я им фотографию, пусть распечатают, и посажу их везде, кроме миссии и Гиринской… Может, интуиция нас с Енисеем и не подводит. Всё! – решил он. – Оставлю два стационарных поста: на Гиринской… – Степан задумался. – Нет, на Гиринской уже нельзя, на чердаке точно нельзя, если там уже побывал этот – Сергей Мироныч, надо же, какое интересное имя-отчество! Ладно, не отвлекайся, значит – у миссии, и два подвижных: за Енисеем и этим, молодым японцем, Коити Кэндзи». Степан вспомнил агентурное дело Енисея, в нём Коити Кэндзи был обозначен под псевдонимом Молодой, и он пробурчал себе под нос:

– И мы будем его называть Молодой! И обновим схему расстановки! И растворимся!

Степан с Матеей вышли с «кукушки», попали на самый солнцепёк, сели в машину и поехали к китайцам. На берегу Сунгари китайские дворы жались к берегу, они стояли вплотную друг к другу, так что один двор переходил в другой, из одного дома можно было войти в соседний, а выйти из двенадцатого или восьмого – там была одна из баз подпольщиков. Степан попросил остановить машину за два квартала и отметил, что охрана базы, которая «сидела» на дальних подступах, увидела их с Матеей и повела.

Когда вошли, переводчик сказал, что «Сельгей Милоновейци» ещё не проснулся после вчерашнего. Вчера, когда они с Ваняткой доставили его с чердака к китайцам, то попросили водки и закуски и напоили допьяна. Гость не ожидал такого к себе отношения и после третьего стакана разговорился. Сначала он сказал, что «всё сразу понял и давно их ждёт», что даже попросил начальника не «трогать их, когда обнаружат», что, мол, скоро власть всё равно поменяется, что готов помочь, чем сможет, но вчера он помочь не мог ничем, потому что заснул.

– Можете принести водки? – попросил Степан переводчика.

Тот удивился и посмотрел на часы.

– Вы не знаете, что такое по-русски «опохмелиться»?

Переводчик ухмыльнулся, пожал плечами и вышел.

Сергей Миронович ещё только тянулся и кряхтел, и Степан поставил перед ним полный стакан и белую китайскую пампушку.

Мироныч глянул на стакан и поморщился:

– Оно конечно, для здоровья – невредно, однако не смогу остановиться, а мне же ещё – помогать!

«Крепкий мужик!» – подумал Степан.

– А чем сможете помочь, Сергей Миронович?

– Как – чем? Я же здесь всё знаю, я же с каждой собакой ноздрями знаком, не говоря уже о татарах-дворниках и китайцах-рикшах… Как же так, вы не догадываетесь? – В голосе Мироныча была обида.

– Ну, Сергей Миронович, не обижайтесь! А вот! – И Степан положил перед ним фотографию Юшкова. – Знаете эту персону?

Мироныч взял фотографию и прищурился:

– Как же, как же! Это же ваш! – Он осекся. – Я имею в виду – из… э-сэ-сэр прибежал, году в тридцать седьмом или тридцать восьмом, точно не помню…

– Тридцать седьмом, – уточнил Степан.

– Комбриг Ушков, ежели мне память не изменяет. – Мироныч взялся жевать пампушку.

«Надо накормить человека!»

– Юшков! Вы пока вспоминайте, а я сейчас вернусь…

– Да, да, Юшков! Только пусть китайцы не варят чумизовую кашу, у меня от ней изжога, пусть пампушек ещё на улице купят да чаю – мне хватит!

Когда Степан вернулся, Мироныч вразвалку сидел на стуле и то тут, то там почёсывался под рубашкой.

– Могу сказать, не знаю только, как обратиться…

– Фёдорычем можно…

– …Фёдорыч, что имеется у меня уверенность, что здесь он, в Харбине!..

– Почему?

– А задачу нам японцы поставили одну, сначала поставили, потом её не отменили и сразу поставили другую, да только ничего не объяснили!

– Какие задачи? Обе!

– Да нехитрые…

Вошёл китаец и поставил два плетёных туеска, от которых парило пампушками и пельменями. Мироныч глубоко вдохнул пар и мечтательно закатил глаза.

– А может, водочки, Сергей Мироныч? – спросил Степан.