Я задумалась. А почему бы и нет? Из «Радуги» я всё равно собираюсь уволиться… Устрою себе каникулы. Да, именно так, венецианские каникулы.
– Хорошо, – ответила я и улыбнулась, увидев реакцию Антона.
– Самолёт через шесть дней, я попрошу своего знакомого быстренько сделать тебе визу. Спасибо, что согласилась… Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня.
– Я и не представляю, – сказала я, погладив его по щеке. – Я просто вижу.
Следующие шесть дней пролетели быстрее ветра. Несколько раз звонил Максим, но я не брала трубку. Съездила в издательство и оставила на охране заявление об уходе, попросив передать Громову в первый же рабочий день. Хотела ещё и браслет вернуть, но почему-то не решилась.
Антон всё это время спал на диване и ни разу не пытался соблазнить меня. Я была ему за это очень благодарна, потому что чувствовала – к интимным отношениям я пока не готова.
За два дня до отъезда я увиделась с Миром. Рассказала ему обо всём, что произошло. Он долго молчал, раскуривая свою трубку. Потом выдохнул кучу дыма и спросил:
– Ты уверена, что хочешь уехать вот так – даже не простившись с Громовым и девочками?
Я пожала плечами.
– Мир, я понимаю, что это нехорошо, но… Сам посуди. Как мне смотреть в глаза Лике и Алисе? Особенно Лике. Она ведь даже вторую часть медальона мне отдала, – я дернула себя за цепочку, висящую на шее. – Может, чуть позже, когда первые страсти поулягутся и они поймут, что так будет лучше.
– Думаешь, поймут? – Мир задумчиво наклонил голову.
– Поймут. Они умные девочки. Должны осознать, что отцу нужна любящая женщина, а не девушка для удовлетворения сексуальных потребностей.
– Я не думаю, что ты была для Громова всего лишь такой девушкой, – спокойно сказал Мир. – Но в любом случае – это твоё решение. Только скажи мне, пожалуйста, во сколько вы улетаете через два дня?
Я продиктовала Рашидову номер рейса и время отлёта. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но вопросов решила не задавать.
Я всё поняла, когда два дня спустя мы с Антоном приехали в аэропорт. Мир уже ждал нас. И я, извинившись перед Антоном, подбежала к нему.
– Что ты здесь делаешь?
– Решил тебе кое-что подарить, – ответил он, ухмыльнувшись. – Держи.
И Мир протянул мне продолговатый белый конверт. Я нахмурилась.
– Что это?
– Это? Так, безделица. Смотри, девочка моя, сегодня среда. Если вдруг ты решишь вернуться, открой конверт. Но только до следующей пятницы. Потом будет уже поздно.
– Он самовоспламенится? – я улыбнулась.
– Нет, просто потеряет ценность. Если поймёшь, что поступила правильно, можешь сжечь его.
И Мир, вздохнув, крепко меня обнял.
– До свидания, девочка моя. Будь счастлива.
– Ты тоже, Мир. Спасибо тебе за всё.
В последний раз я посмотрела в его тёплые глаза, а потом, развернувшись, поспешила к Антону. Когда через пару минут я обернулась, Мир уже ушёл.
Слушая шум двигателя во время взлёта, я вдруг осознала, что сегодня переступила через какую-то черту, и теперь мне нет возврата.
Почему-то стало очень грустно. Так грустно, будто позади я оставила что-то очень важное. Хотя на самом деле там не было ничего, кроме двух замечательных девочек и кошки. Но у них всё будет хорошо. Я уверена.
– О чём думаешь? – спросил меня Антон с улыбкой, как только самолёт перестало трясти. Под нами и над нами проплывало спокойное и безмятежное небо.
– Ни о чём особенном. Что мы будем делать в Венеции?
Антон приобнял меня за плечи и ответил:
– Мне придётся немного поработать, ну а ты уж точно должна только отдыхать. Ты, пчёлка, слишком много трудилась в последние годы. Совсем не расслаблялась!
Я прижалась щекой к плечу Антона и вздохнула.
– Я так рада, что ты приехал. Ты меня спас от самой себя, как в прошлый раз, когда умерли родители.
– А что увёз тебя – рада?
Где-то в глубине души что-то жалобно заныло, но я быстро отогнала прочь это ощущение. И просто кивнула.
Примерно через четыре часа мы были в Венеции. Завезли свои вещи в отель и отправились обедать. Антон предложил небольшой ресторан на берегу Гранд-канала.
Город был подернут туманной дымкой, ветер, холодный и солёный, трепал мои волосы. Больше всего меня поразила вода – она была бирюзовой. Я никогда не видела такого странного оттенка. А потом вспомнила, что она и должна быть такой, ведь это не река, а море.
– Красиво, – сказала я, устраиваясь у окошка. Антон ухмыльнулся.
– Я знал, что тебе понравится. Это твой город.
– Почему ты так думаешь?
