вы, - промямлив это, я ощутила как нарастает неловкость: мы явно не понимали друг друга.
- Ой, бабуль, ну ладно деда, но тебя-то куда понесло. Да, наверняка, девушка просто полукровка. Возможно, не знали о ней, - взмолилась внучка, призывая предков к порядку.
- Честно вас не понимаю, но все же, о чём вы толкуете? - я решила всё разузнать до конца.
- Ты как здесь оказалась, девочка? - голос дедушки стал мягче и добрее. - Расскажи-ка, кто сюда подослал.
Недоуменно замявшись, я решила выложить все как есть.
- Две недели назад через портал ко мне в гости зашёл, пусть будет, курьер, - я не стала уточнять конкретно, при каких обстоятельствах он явился. - Этот визитёр передал письмо. Там были бумаги о зачислении. Сомневаться в их подлинности я не стала, у меня с детства странные способности. А также в документах я нашла этот адрес, только немного не поняла, куда именно мне нужно идти. Здание, указанное на листе, не существует уже примерно лет сто.
Мне никто не ответил.
Пожилые супруги стояли столбами и молчали. Оценив ситуацию, первой отмерла та самая Агата, что водит за нос сразу троих. Подойдя ближе, она схватила меня за руку и потащила на пустырь, проявляя прыть не хуже своей бабули.
- Ты на них внимания не обращай, - она важно кивнула, только вот в светлых голубых глазах плясали смешинки. - Они люди старой закалки. До седых волос дожили, ещё царей в здравии видали, вот и держатся за те устои. Им всё невдомёк, что сейчас полукровка -каждый сотый житель Шаливара. Мне порой кажется, что они до сих пор в костры инквизиции верят.
Я хмыкнула, ничего не понимая, но, крепко держа свой чемодан, тащила его за собой вперёд.
- Агата, а, ну, стоять, - наконец, пришёл в себя дедок.
Девушка подчинилась, но руку мою не выпустила.
Пожилые люди нас быстро нагнали и уже совсем иначе глянули на меня, с некой тщательно скрытой жалостью и злостью. Я отчётливо улавливала эти два чувства, но негатив был явно не в мою сторону.
- А звать-то тебя, девочка, как? - с долей тепла поинтересовалась женщина.
Обдумывая отвечать или нет, я разглядела её внимательно: седые волосы, собранные в пучок, лицо с глубокими морщинками, красная кофта, купленная, наверное, ещё пару десятков лет назад. Последняя пуговица отличалась и явно была пришита недавно. Юбка в широкую клетку скрывала ноги старушки. Вот так на улице увидела, никогда бы не подумала, что непростая она.
- А рода ты какого? - задал очередной вопрос её супруг.
- Миленина, - нехотя отозвалась я. - Злата Миленина.
Седовласый рослый мужчина призадумался. Взгляд его голубых глаз, таких же, как у его внучки, метался от моих рыжих волос до ладоней. Он явно что-то там силился увидеть. А потом, совсем уж махнув рукой на приличия, схватил мою конечность и притянул её к своему лицу.
- Кольцо-то - родовой портал, - задумчиво пробормотал он, - только рун никаких. Ну, прямо тайна. Чья же ты дочка-то?
- Мамкина, - выпалила я.
Каждому здесь уже понятно, что с моим происхождением не всё ясно. Их внимание к моим неведомым предкам начинало раздражать. Неприятно было, что эти люди роются в моём прошлом. Какая, по сути, разница им, какого я рода.
- Деда, а поделикатнее, - пожурила предка Агата. - Ну, гульнул кто-то с женщиной простой, бывает. Что вы тут с бабулей устраиваете?! Девушке неприятно всё это слышать.
Кажется, её слова дошли до адресатов.
- Прости, милая, - первой извинилась женщина, - мы, старики, бывает, забываемся. Да и любопытно нам, чего так поздно учиться едешь. Обычно в семнадцать годков поступают. Вот такие гулёны, как Агата, на годик позже, а о тебе уж больно поздно вспомнили. Ну, это ничего. Права внучка моя, дети за родителей не в ответе.
Глава 9
Извинения я приняла.
Хотя немного дико было. Эти люди совершенно не соблюдали чужое личное пространство. Их эмоции просто оглушали. Они даже не пытались их хоть как-то контролировать.
Я ещё раз окинула пристальным взглядом пожилую чету. Стоят, улыбаются. Такие открытые, добрые.
Я тяжело вздохнула и, мысленно махнув рукой на их странности, заулыбалась в ответ.
Да и действительно чего я. Всем известно, что в старости любопытство обостряется. Моя бабулька, пока жива была, всё нос свой норовила засунуть в дела чужие. Ох, её порой прямо разбирало, так хотелось знать, что там у соседей нового куплено, чего у других на даче посажено, а чаво это сын подруги новую машину купил. А откель такие деньги у простого парня.
Она днями на лавочке сидела с подружками. Там такая агентура была, весь район держали. Ничего от них невозможно было утаить.
Бабушка доброй была. Весёлой. До последнего дня на ногах. Вся в заботах. Меня в школу проводить, встретить, накормить, за мамой она также следила. Мы, живя с ней, бед не знали. Да только сердечко не выдержало. Тихо она ушла, быстро и легко. Всем районом хоронили. Все её подружки собрались. Хорошо они тогда помогли матери. И не только деньгами.
Плохо мы её смерть пережили, пусто как-то в доме стало. Никто у меня после школы новости не выспрашивал, никто вечерами пирожки не пёк.
Вот и сейчас я просто не могла злиться на этих людей. Что поделаешь раз возраст такой. А новые знакомые всё продолжали на меня смотреть: ждали чего-то.
- Я отца не знаю, мама моя простой человек, - выдохнув, поделилась информацией о себе.
- С детства я странная такая. Маме просто не у кого спросить было, что со мной не так. Отец ей вот это колечко подарил, - я снова продемонстрировала перстень. - Он исчез буквально в день моего рождения и больше не появлялся. Меня не видел. Мама думала, что сгинул он. А по мне так трус очередной.
- Всё-таки полукровка, - выдохнул мужчина. - Поигрался, значит, подонок какой, да в кусты, чтобы ответственность на себя не брать. А сейчас, видимо, прознал о твоём существовании кто-то из родственников и определил тебя на учёбу. Что за время?! Что за нравы! Раньше за то, что женщину невинности лишил, розгами стегали, а сейчас, ты посмотри, детей бросают, и даже совесть не чешется.
- Деда, каменный век давно прошёл, и рыцари вымерли, - вновь вмешалась в наш разговор Агата. - Подонков
