свою кандидатуру!) —…мне бы хотелось привлечь внимание присутствующих к отражению статуса стихий всех родов не только в законе Моисея, в римском праве и английском гражданском законодательстве, но и в решении апелляционного суда штата, граничащего с нашим на юге. Я убежден, что любой человек, хотя бы элементарно знакомый с юриспруденцией поймет, какой прецедент я имею в виду, и назову дело только снисходя к…
— Господин спикер! Я предлагаю изъять последний эпитет…
— Уловка, чтобы получить слово, — шепнул Джедсон.
— Намерен ли достопочтенный коллега намекнуть…
Так это и продолжалось. Я обернулся к Джедсону и спросил:
— Я что-то не понимаю этого типа, который сейчас выступает. Несколько минут назад он вопил что-то о коровах. Чего он опасается? Религиозных предрассудков?
— Отчасти. Он из очень консервативного избирательного округа. Но он связан с независимыми нефтяниками. Они не хотят, чтобы условия вырабатывались штатом, и предпочтут договариваться с гномами напрямую.
— Но его-то нефть почему интересует? В его округе ею и не пахнет!
— Да, но там есть реклама. Холдинговая компания, которая контролирует так называемых независимых нефтяников, владеет акциями Загородной рекламной корпорации. А это ему может очень пригодиться в предвыборной кампании.
Спикер посмотрел в нашу сторону и один из стражей порядка направился к нам. Мы замолчали. Кто-то потребовал соблюдать повестку дня, обсуждение нефтяного проекта было отложено, и собрание занялось одним из законопроектов о чародействе, который уже был рассмотрен комиссией. Закон сводился к требованию запретить все виды чародейства, магии и колдовства.
Его поддержал только предложивший, а он разразился филиппикой, очень ученой, но не слишком логичной. Он широко цитировал «Комментарии» Блекстоуна, ссылался на массачусетские процессы над ведьмами, а в заключение откинул голову, воздел дрожащий перст к небесам и возопил:
— «Ворожеи не оставляй в живых!» «Исход» двадцать два восемнадцать.
Никто не побеспокоился выступить с возражениями, закон тут же был поставлен на голосование без переклички и к моему полнейшему недоумению не получил ни единого голоса против. Я обернулся к Джедсону, и он улыбнулся выражению моего лица.
— Это ровно ничего не значит, Арчи, — произнес он вполголоса.
— Как?
— Этот депутат — пристяжная своей партии и вынужден был предложить этот закон, чтобы ублаготворить влиятельную часть своих избирателей.
— Ты хочешь сказать, что сам он в него не верит?
— Да нет, верит. Но знает, что это безнадежно. Видимо, было договорено, что закон пройдет на этой сессии нижней палаты, чтобы ему было чем помахать перед избирателями. А закон перейдет в сенатскую комиссию, где и утонет. Никто о нем больше не услышит.
Вероятно, я не совладал со своим голосом, потому что спикер поглядел на нас совсем уж грозно, после того как я охнул. Мы поторопились уйти.
В коридоре я спросил Джо, почему он вернулся так быстро.
— Он отказался наотрез, — ответил он. — Сказал, что не хочет рисковать и настраивать ассоциацию против себя.
— Значит, с нами покончено?
— Вовсе нет. После обеда мы с Сэлли поговорим с другим депутатом. У него сейчас заседание комиссии.
Мы отправились в ресторан, где Джедсон договорился встретиться с Сэлли Логан. Он заказал обед, а я попросил пару банок безалкогольного пива — и обязательно неоткупоренными. Я люблю выпить, но не терплю даже легкого опьянения. Как-то раз я заплатил за заклятое пиво, а подали мне что-то алкогольное. С тех пор я требую неоткупоренные банки и бутылки не открывать.
Я сидел, глядя в кружку, и размышлял над тем, чего наслушался в нижней палате, а главное — над попыткой запретить всякое чародейство. И чем больше размышлял, тем заманчивее мне представлялся такой закон. Страна ведь процветала в те дни, когда чародейство не приобрело популярности и не было поставлено на коммерческую основу. Оно причиняло много неприятностей и помимо нынешнего нашего столкновения с рэкетирами и монополистами. Я высказал свое мнение Джедсону, но он не согласился со мной.
Запреты, сказал он, никогда не приносили пользы ни в какой области. По закону или вопреки ему все, на что есть спрос, будет поставляться тем, кому оно требуется. Запретить чародейство — значит попросту расчистить дорогу всяким шарлатанам и черным колдунам.
— Я не хуже тебя сознаю отрицательные стороны чародейства, — продолжал он, — но это как огнестрельное оружие. Бесспорно, пистолеты открывают возможность почти для каждого убивать безнаказанно. Однако, едва они были изобретены, уже ничего нельзя было изменить. Оставалось только как-то выходить из положения. Закон Салливена и ему подобные не мешают преступникам носить оружие и пускать его в ход, они просто забрали оружие у порядочных людей.
Он помолчал.
— То же и с чародейством. Запретив его, ты отнимешь у законопослушных людей великие блага, которые дает знание великих законов оккультизма, но гнусные, вредоносные тайны, скрытые в черных и красных «Наставлениях», останутся доступными любому, кто не уважает законы и готов заплатить требуемую цену. Не верю, что с тысяча семьсот пятидесятого года по тысяча девятьсот пятидесятый, например, к черной магии прибегали реже, чем до этого времени или сейчас. Посмотри на Пенсильванию и край колдуний, посмотри на крайний Юг. Однако теперь мы пользуемся и благами белой магии.
В зал вошла Сэлли, увидела нас и села на диванчик.
— Фу-у… — вздохнула она с облегчением. — Еле пробралась через вестибюль! «Третья палата» явилась в полном составе. Никогда еще не видела их в таком количестве, и особенно женщин.
— Какая третья палата? — спросил я.
— Она говорит про лоббистов, Арчи, — объяснил Джедсон. — Я тоже заметил и бьюсь об заклад, две трети синтезированы.
— То-то мне показалось, что я почти никого из них прежде не видела, — согласилась Сэлли. — Но ты уверен, Джо?
— Не совсем. Но Боди согласился со мной. Он говорит, что женщины почти все мандраки или андроиды той или иной выделки. Настоящие женщины никогда не бывают столь безупречно красивыми… (да и такими покладистыми). Он сейчас проверяет их по моей просьбе.
— Каким образом?
— По его словам, он умеет определить работу большинства чародеев, способных на такие сложные манипуляции. Нам было бы полезно получить доказательства, что все эти андроиды выпущены «Магией», хотя я пока не совсем представляю, как мы могли бы использовать этот факт.
Боди даже опознал парочку-другую зомби, — добавил он.
— Неужели! — воскликнула Сэлли и брезгливо поморщилась. — Какие странные вкусы бывают у некоторых людей!
Тут они заговорили о политических делах, мне неизвестных, пока Сэлли расправлялась с довольно внушительным обедом, завершив его солидной порцией торта из мороженого с кремом. Однако я заметил, что заказывала она по левой стороне меню из списка блюд с исчезающими компонентами, вроде алкоголя в моем пиве.
Слушая их разговор, я мало-помалу
