В результате сложных аккультурационных процессов сложилась полиэтническая социальная структура чжурчжэньской империи. Во главе находился император и его многочисленные родственники. Они были крупнейшими владельцами собственности и занимали большинство главных постов в государственном аппарате. Далее располагалась чжурчжэньская аристократия. Ее представители, обладая значительным богатством, служили опорой государства. Ниже находились племенные вожди и, наконец, рядовые чжурчжэни. Последние составляли опору армии, занимались земледелием, скотоводством, охотой и ремеслом.
Из представителей нечжурчжэньских народов в империи высокое общественное положение имели китайские чиновники и крупные землевладельцы. Положение китайских ремесленников, торговцев и крестьян было хуже. На них лежали основные тяготы налогов и повинностей. Еще тяжелее было положение казенных и частных рабов.
В целом, для всех государств завоевательной модели были характерны следующие тенденции. Среди завоевателей усиливалось социальное расслоение. Если ранее во время войны все представители «варварского» общества, включая элиту и бедняков, имели право на долю добычи, то после того как с покоренных народов стали взимать твердые налоги, обогащалась только знать и ее окружение.
С течением времени завоеватели усваивали культуру побежденных. Они одевались в одежды побежденных, перенимали их этикет и письменность, либо создавали свое письмо (как кидани и чжурчжэни). Строились крупные города с пышными дворцами и храмами, где селились королевский двор и чиновники (иногда, как в болгарской Плиске, на первых порах кочевники жили в соответствии со своими обычаями в юртах). Города становились центрами ремесленного производства, торговли, идеологии и своеобразной полиэтничной культуры. Происходило смешение культур, складывались синкретичные формы религии.
Поскольку так называемые «варварские» институты власти были, как правило, предгосударственными, они не были приспособлены для управления экономикой земледельческого общества с многочисленными городами. Это приводило к усложнению органов управления, созданию бюрократического аппарата из завоеванного населения. Нередко для поддержания порядка на подчиненных землях создавались специальные военные поселения.
Зарождение государств в Макробалтийском регионе
Территории, широкой дугой охватившие континентальную Европу от Англии и Северной Франции через Скандинавские страны до лесостепной полосы Восточной Европы и заселенные западными и северными германцами и восточными славянами, в VIII–X вв. представляли собой единый регион, в центре которого находилось Балтийское море. Их объединяло несколько геополитических и геоэкономических факторов. Во-первых, все эти земли принадлежали к так называемой «бессинтезной» зоне: на них не распространялось влияние позднеантичной цивилизации, синтез с которой существенно ускорил переход как континентальных германцев, так и южных славян в эпоху Великого переселения народов к государству и обусловил особенности их политического устройства. Даже в Англии, где в I–IV вв. размещались римские легионы и кельтское население подвергалось воздействию римской культуры, переселение германцев, вытеснивших кельтов на запад в Уэльс и Ирландию и на восток — на континент, смело остатки этой культуры, в том числе и материальные: кельто-римские виллы были разграблены и заброшены, города пришли в упадок, латинская письменность осталась достоянием немногих уцелевших и рассеянных по разным обителям монахов. В Скандинавии же, особенно в Дании, куда служившие в римской армии германцы привозили полученные в награду или награбленные римские предметы роскоши, и тем более в Восточной Европе, где отмечены лишь отдельные находки римских монет, социально-политическое развитие происходило автономно. Во-вторых, с конца VII и по начало XI в. все входившие в этот регион территории оказались связаны единой системой торговых коммуникаций, простиравшихся от Северного до Каспийского и Черного морей. Дальнюю торговлю вели по преимуществу фризы и скандинавы. Последние стали посредниками в трансконтинентальной торговле между Западной Европой и арабским Востоком и распространяли материальные и духовные ценности по всей ойкумене викингов.
Эти особенности развития региона обусловили синхронность социально-политических процессов, приведших к образованию Скандинавских и Древнерусского государств. Она обнаруживается уже в V в., когда начинается колонизация скандинавскими племенами на западе Англии, на востоке Восточной Прибалтики. На всем пространстве Макробалтийского региона — от Квентовика, Дорестада, Ипсвича и Лондона на западе до Ладоги на востоке — практически одновременно в VIII — первой половине IX в. возникают торгово-ремесленные центры (вики, эмпории), возрождаются те поселения, которые были основаны еще в римское время и пришли в упадок в эпоху Великого переселения народов. В IX–X вв. плотная сеть торгово-ремесленных поселений, в которых присутствует значительный скандинавский элемент, на всех участках трансконтинентального пути и на его ответвлениях охватывает берега Балтийского моря и земли Восточной Европы, лежавшие вдоль Балтийско-Волжского и Днепровского путей.
Значение протяженных торговых маршрутов в ранних обществах далеко выходило за область экономики, поскольку собственно экономический эффект торговли был еще незначителен: престижные обмен и торговля (предметы роскоши длительное время являются основной категорией товаров) обслуживали лишь небольшую часть общества, а именно формирующуюся знать, и практически не затрагивали более широкие слои населения. Поэтому обмен и торговля в ранних обществах в первую очередь стимулируют их социальное, а не экономическое развитие, прежде всего социальную стратификацию. Сложившаяся крупная магистраль являла собой отнюдь не просто дорогу, сухопутную или водную, по которой проходили караваны купцов. Вдоль нее вырастали поселения, обслуживавшие путешественников; пункты, контролировавшие опасные участки пути; места для торговли с местным населением (ярмарки) и т. д. Путь обрастал сложной системой связанных с ним комплексов, число и функциональное разнообразие которых постепенно росло. Одновременно происходило и расширение территории, в той или иной степени взаимодействующей с торговым путем, откуда поставлялось продовольствие, а при возможности и товары, реализуемые в самой торговле. Путь притягивал к себе окружающие области, вовлекал округу в сферу своего функционирования, т. е. играл консолидирующую роль и представлял собой более или менее широкую зону, тяготевшую к нему.
Протекание экономических и социальных процессов в этой зоне определялось требованиями дальней торговли или стимулировалось ею. Участие в ней и тем более контроль над отдельными участками пути привлекали верхушку местного общества возможностями быстрого обогащения. С одной стороны, это вело к ускорению имущественной и социальной дифференциации как нобилитета, так и общества в целом. С другой — вызывало перемещение знати к ключевым пунктам путей и ее сосредоточение в уже возникших или вновь основываемых ею поселениях, которые тем самым приобретали положение не только торговых и ремесленных, но и административных центров. В зонах крупных торговых путей создавались благодаря этому предпосылки для более интенсивного социально-политического развития, нежели в сопредельных, подчас населенных тем же этносом землях, не имевших связи с торговой магистралью.
Особую роль трансконтинентальная система коммуникаций Макробалтийского региона сыграла в социально-политическом развитии скандинавского и восточнославянского обществ. Крупнейшие эмпории VIII и IX вв. Хедебю, Бирка и Ладога стали центрами зарождения государственности. Возникновение первого из ранних государственных образований относят к 30-м годам VIII в., когда начинается строительство мощного оборонительного вала (Даневирке) к югу от Хедебю, но о собственно раннем государстве можно говорить лишь с конца столетия, когда правители Хедебю вступают в непосредственные сношения с Франкской империей. Становление предгосударственных структур в Средней Швеции, возможно, началось в IX в.: о конунгах Бирки сообщает Римберт в «Житии св. Ансгария». Тогда же возникают скандинавские «государства» в Англии (Денло — «Область датского права»), и в Ирландии с центром в Дублине.
Во второй четверти IX в., вероятно, складывается и политическое образование в Ладожско-Ильменском регионе, которое получило в литературе условное наименование «Русского каганата» — на основании сообщения «Бертинских анналов» (под 839 г.) о посольстве, состоявшем из «росов», по-видимому, свеонов, от некоего «кагана» к императору Феофилу. Сказание о призвании Рюрика и его братьев, восходящее к устной исторической традиции этого региона, очевидно, отражает не только (а, может быть, и не столько) конкретный факт установления власти предводителя одного из скандинавских отрядов, сколько сложившуюся к этому времени ситуацию: консолидацию племенных элит, тяготевших к крупным центрам на Балтийско-Волжском пути, и контроль скандинавов над торговлей и над самим путем.
