XIII–XIV вв. явились временем расцвета городских коммун, в состав которых входили как ремесленные и торговые корпорации (цехи и гильдии), так и отдельные горожане, часто представители средней и мелкой знати, рыцари (milites). Богатых аристократов города также притягивали, а тех, кто питал враждебность к горожанам, нередко переселяли в город насильственно. Именно в контексте борьбы городов за независимость следует понимать акты освобождения крестьян на подвластных им территориях, ослаблявшие мощь враждебной знати и одновременно облегчавшие снабжение городов сельскохозяйственными продуктами. Города стали главными источниками социальной и хозяйственной динамики; богатейшая верхушка горожан образовывала патрициат, прибиравший к рукам власть: уже на протяжении XIII–XIV вв. развернулась борьба между социальными и политическими группами внутри коммун: сначала внутри знати, затем между знатью и «народом», наконец, между прослойками самого народа.
Рынок, обмен, товарное производство пока играли в жизни европейских народов подчиненную роль. В основном земля питала своими плодами тех, кто на ней работал, и тех, кто ею владел. Возможность покупки земли в принципе существовала, но поскольку для владения ею требовались определенные права, главными способами перераспределения оставались так называемые «внеэкономические»: завоевание, пожалование и дарение.
В то же время предметом купли-продажи, залога и прочих операций могли быть целые и относительно автономные политические образования — парадоксальное следствие тесной привязки публичной власти к личным, семейным и сословным прерогативам. Система хозяйства тяготела к устойчивости и закреплению отношений, родовые имения должны были сохраняться, поэтому для приобретения новых владений обделенными членами знатных семей оставалось участие в войнах (в частности, против «неверных»).
Имущество угасавших семей переходило в руки центральной власти, которая вообще позиционировала себя верховной распорядительницей земель и главным источником феномена условного держания — пожалования владений на условиях предоставления службы. Много земли накапливалось в руках церкви, прежде всего монастырей, получавших дарения и наследовавших земли благочестивых верующих — настолько много, что в XIV в. этот процесс стал вызывать протесты как внутри самой церковной организации, так и со стороны властей, и это выразилось в критике стяжания и движениях за церковные реформы. Примерно те же рамки ограничивали возможности роста крестьянских хозяйств, по отношению к которым распорядителями выступали землевладельцы. Существовала возможность освоения новых земель в ходе колонизации или, например, Реконкисты в Испании, но к середине XIV в. возможности такого экстенсивного развития оказались, в основном, исчерпаны.
Динамика развития европейской цивилизации в XIII–XIV вв
Количественные оценки населения Европы в рассматриваемый период разнятся, но сходятся в том, что с начала XIII до середины XIV в. оно выросло примерно в 1,5 раза. Однако эпидемия чумы вернула этот показатель к исходной величине. Подавляющая часть населения (до 90 %) проживала в сельской местности, но существовали и города, где насчитывалось несколько десятков тысяч жителей. Численность горожан Флоренции, Милана и Венеции приближалась к 100 тыс. Население Парижа в начале XIII в. составляло, по разным оценкам, от 25 до 80 тыс. чел., а в начале XIV в. выросло до 200 тыс. Большую часть населенной территории Европы покрывали деревни, насчитывавшие до нескольких сотен человек (в некоторых странах — небольшие хутора), и замки, строившиеся из дерева, а в рассматриваемый период как и городские стены, все чаще из камня. В богатых городах возводились огромные соборы, в которых не только проходили религиозные службы и совершались обряды, но и устраивались собрания горожан и магистратов, церкви служили центрами культурной жизни. Монастыри также представляли собой важные ячейки не только хозяйственной и духовной, но и политической структуры.
XIII–XIV вв. — это время процветания средневековой западноевропейской цивилизации, которое подготовило при этом и существенные перемены, приведшие в конечном счете к завершению миропорядка, получившего название Средних веков. В эту эпоху общественное и государственное устройство достигло определенной целостности и осмысленности, выразившейся во взглядах философов (Фомы Аквинского, Марсилия Падуанского). В мире и в обществе всякому бытию отводилось свое место, иерархически выстроенная картина мира не была лишена драматизма, но проникнута величественной и всеобъемлющей гармонией, отразившейся в готическом стиле искусства. Было достигнуто определенное равновесие светского и духовного начал, хотя во многом иллюзорное и уже тогда подверженное сильным потрясениям. Войны, ереси и народные движения заставляли официальную церковь прислушиваться к обновленческим тенденциям. Крестовые походы и торговля способствовали знакомству европейцев с иными обычаями и представлениями о мире, а также (через арабов) с некоторыми идеями античной философии.
Императоры и другие властители, как и крупные городские коммуны, затрачивали огромные средства на создание и украшение храмов, дворцов и общественных зданий, на содержание и оплату труда художников, архитекторов, поэтов, врачей и юристов. Вокруг княжеских и прочих курий группировались представители интеллектуальных профессий: секретари, литераторы, правоведы и медики, деятельность которых имела преимущественно светскую направленность, хотя образование и грамотность еще очень долго отождествлялись с духовным званием и были доступны почти исключительно на духовной стезе. Появились первые университеты, выпускавшие помимо богословов ученых медиков и юристов. Открытие памятников римской юриспруденции привело к выработке концепции jus commune (общего права). Она основывалась на представлении о наличии идеальных законодательных и юридических норм, сформулированных в римскую эпоху. Общее право дополнялось каноническим, утверждаемым церковными соборами и постановлениями пап. На местах действовало частное, или в более буквальном переводе, «собственное право» (jus proprium), имевшее источником обычай или решения светских властей.
Особый феномен развился в сфере сословной этики, где вырабатываются такие понятия, как куртуазность, рыцарственность и объединяющее их благородство. Общие для всех христиан церковные заповеди не вступали с ними в противоречие, но получали своеобразное перетолкование. Куртуазность, имевшая множество синонимов («вежливость», «любезность», «образованность» — в том числе civilitas, urbanitas), была прямо связана с развитием городской культуры, однако оказалась атрибутом рыцарской этики. Рыцарство изначально вытекало из принадлежности к военному сословию, но стало синонимом особого кодекса поведения, благородства в широком смысле. Современные хроники пестрят оценками поступков королей и других персонажей с точки зрения рыцарских идеалов. Расцвет любовной лирики, выросшей на почве рыцарского культа Прекрасной дамы, поэзии трубадуров и миннезингеров, «нового сладостного стиля», способствовал развитию утонченных вкусов и созданию таких грандиозных произведений, как «Божественная комедия» Данте, написанная на народном языке.
Совокупность культурных перемен, которая обретает определенные очертания в Италии в первой половине XIV в., получила название Возрождения, и хотя оно не знаменовало полного разрыва с предшествовавшей эпохой, это течение формировалось в противостоянии со средневековым дуалистическим взглядом на мир, и его первым внешним признаком стал возврат к наследию Античности. На своем «средневековом» этапе (по XV в. включительно) связанное с Возрождением обмирщение культуры не вызывало у церкви особых нареканий и широко использовалось самим папством.
В формировании понятия Европа (точнее Западная Европа) определяющую роль играли, очевидно, не только и не столько географические и чисто хозяйственные, сколько культурно-исторические предпосылки, основанные на преемственности самых разных структур, воспроизводившихся, часто под другими именами, на политическом, экономическом, духовном уровнях и имевших опору не только в коллективном сознании, но и в осознанных усилиях исторических деятелей и мыслителей (не только великих), творивших в данном культурном пространстве. Одной из структурообразующих европейских идей была идея «империи», причем не империи вообще (такое понятие стало самостоятельным только в Новое время), а конкретного государственного образования, империи Римской, к началу Средних веков соединившей в себе все представления о земном величии и на всем протяжении этого периода как бы постоянно возрождавшейся на христианской основе. Восточная империя являлась прямым продолжением античной, поэтому, видимо, ее мало заботило соответствие античным образцам, тем более что она подвергалась постоянным угрозам с Востока и с Запада. На Западе же империя проявилась как относительно искусственное и в меру призрачное образование, продукт определенной интеллектуальной энергии, поэтому имперскую идею в Средние века следует признать своего рода «знаменем» европейского единства.
