Предлагаемая таблица построена по принципу этноландшафтного деления. Поэтому «Запад» как этноландшафтный регион включает территорию бывшей Западной Римской империи, Византии и окружавших ее христианских стран. «Восток» лежит в границах тогдашнего мусульманского суперэтноса. Восточная Европа в ту эпоху составляла отдельный этноландшафтный регион и рассматривается особо.
Первая тетрадь охватывает в основном дохристианский период истории Руси (808–979 гг.) и содержит много сомнительных сведений, к сожалению ставших привычными, а также сведения верные, но недатированные.
Поэтому характеристики, приводимые для Восточной Европы по крайней мере до 912 г., не являются жестко привязанными к определенным годам. Эти характеристики являются лишь общим описанием событий, имевших место в определенном периоде.
Тетрадь вторая касается в основном истории Киевской державы и ее пограничных конфликтов (979-1113 гг.). Третья и четвертая тетради сосредоточивают также хронологию нового процесса этногенеза, начавшегося в Южной Сибири и на Дальнем Востоке в XII в. (1114–1269 гг.). Тетрадь пятая концентрирует сведения по периоду дезинтеграции Древней Руси и создания княжества Московского — ядра будущей России (1269–1401 гг.). И, наконец, тетрадь шестая содержит описание периода создания России как нового суперэтноса в Восточной Европе.
Первая тетрадь
Вторая тетрадь
Третья тетрадь
Четвертая тетрадь
Пятая тетрадь
Шестая тетрадь
Диахрония
Время — феномен удивительный. Сущность его нам непонятна, но ориентироваться в нем мы умеем потому, что оно поддается измерению. Общеизвестно линейное время, вычисляемое астрономически — по годам и векам, но эта система отсчета применима не везде — микроорганизмы и даже насекомые не смогли бы ею пользоваться. Для них был бы удобен отсчет по поколениям, так как их жизнь коротка и, дав жизнь потомству, они не нуждаются в дальнейшем существовании. Несколько сложнее биологический отсчет у высших теплокровных и рептилий. Выделить у них смену поколений трудно, так как наблюдается феномен старости. Часто молодь гибнет раньше, чем ее родители и даже деды. Кроме того, многие виды животных живут коллективно, поэтому отсчет должен идти не на организменном, а на популяционном уровне.[1199] Таковы люди и образуемые ими этносы.
Рождение этноса происходит в негэнтропийный момент, пусть даже протяженный, когда на фоне нескольких популяций за счет появления избыточной биохимической энергии возникает новая система, исчезающая через 1200–1500 лет при неубывающей энтропии. При этом этнос проходит ряд фаз, пребывая не в биологическом, а в историческом времени, определяемом через характер событий и их причинно-следственных связей, а также общественного императива по отношению к персонам, составляющим этнос.[1200]
Поскольку вспышки этногенеза, или пассионарные толчки, локальны и разновременны, то сопоставлять их целесообразно не синхронно, накладывая на линейную шкалу времени, а по фазам или возрастам,[1201] т. е. начало с началом, середину с серединой, конец с концом. Таким способом легко выделить природную закономерность этногенеза, лимитом коего является упрощение этнической системы до распада ее на отдельные персоны, т. е. снижение уровня на один порядок, от популяционного до организменного. Следовательно, историческое время дискретно, что отличает его от астрономического и биологического. Кроме того, оно может быть нарушено, точнее — оборвано активным межэтническим контактом, где этносы пребывают в разных фазах. Назовем этот вариант смещением.
И все-таки эволюция как вектор группы процессов играет заметную роль в жизни всей планеты, с той обязательной оговоркой, что существуют два направления развития системных целостностей. Система может стремиться либо к усложнению, либо к упрощению, в последнем случае ее можно назвать антисистемой. И что замечательно: выбор направления лежит в полосе свободы, а значит, зависит от решения людей, т. е. элементов системы.
Первая позиция: материальный мир ужасен, так как все живое предназначено к смерти. Вторая позиция: мир прекрасен и прекрасна смерть, сопутствующая жизни, ибо она освобождает от космического зла, несправедливости, страданий, которые страшнее смерти. Обе позиции последовательны, можно выбрать любую по желанию.[1202]
Пояснили эту контроверзу два поэта XX в. Оптимистическую формулировку дал Н. Гумилев в поэме «Начало», благословляя жизнь с ее переменами.
С сотворенья жизни стократыУмирая, менялся прах —Этот камень рычал когда-то,Этот плющ парил в облаках.
Убивая и воскрешая,Набухать вселенской душой —В этом воля земли святая,Непонятная ей самой.
Обратную концепцию предложил Н. Заболоцкий в стихотворении «Лодейников»:
Лодейников склонился над листами,И в этот миг привиделся емуОгромный червь, железными зубамиСхвативший лист и прянувший во тьму.Так вот она, гармония природы,Так вот они, ночные голоса!Так вот о чем шумят во мраке воды,О чем, вздыхая, шепчутся леса!Лодейников прислушался.Над садомШел смутный шорох тысячи смертей.Природа, обернувшаяся адом,Свои дела вершила без затей.Жук ел траву, жука клевала птица,Хорек пил мозг из птичьей головы,И страхом перекошенные лицаНочных существ смотрели из травы.Природа, вековечная давильня,Соединяла смерть и бытиеВ один клубок, но мысль была бессильнаСоединить два таинства ее.
Превращение любой живой системы в жесткую означает ее гибель и дальнейшее упрощение до уровня атомов. Предел этого развития — вакуум. И, наоборот, усложнение биосферной системы ведет к увеличению разнообразия: от одного этноса отпочковываются два-три новых. То и другое являются либо концом старого, либо началом нового этноса. Поэтому все этносы имеют свои начало и конец. Исключение — жесткие системы, потерявшие способность к развитию и выпавшие из биосферы.
Для описанного нами периода — VIII–XIV вв. — необходимо и достаточно деление этногенезов на пять фаз: подъем, перегрев, надлом, инерция и обскурация, после которой наступает гомеостаз, который уже не фаза развития, а состояние в природной среде. Этнос в гомеостазе — реликт или персистент; иногда, но не обязательно он изолят.
