– Так и есть, – Ветер кивнул, – Предостеречь хочу. Вы мне сразу по сердцу пришлись. Интуиция, наверное. И я не хочу, чтоб вы стали инструментом в руках алчущих власти и орудием в грядущей борьбе, которая, скорее всего, станет вооруженной. Я предчувствую, что у вас какая-то особая и важная цель. И я хочу, чтоб вы следовали своим путем.
– Значит, говоришь, Артем, ты в метро три года жил? – Прищурился Крест.
– Да. А что?
– Вот откуда твоя интуиция. Подарок от «генератора чудес».
– Я не понял.
– Да ладно. Потом объясню.
– Послушай, – начал говорить Варяг, – Пошли с нами. Я вижу, тебе жить тут не очень нравится. Так присоединяйся к нам. У нас действительно очень важная миссия.
– И какая? – спросил Ветер.
– Ты слышал о ХАРПе?
– О ХАРПе? Ну-ка, ну-ка?
– В США. На Аляске установка такая.
– Слышал, – Артем кивнул. Очень давно. Об этом говорилось незадолго до войны. Некоторые ученые тревогу били по поводу всех этих ХАРПов, коллайдеров и по прочим играм человека в бога. А что?
– Не зря били, как оказалось, – продолжал Яхонтов. – Его включили накануне ядерной катастрофы. А выключить забыли. Как тот утюг. И он до сих пор работает. Он уничтожает планету. Очень скоро придет всему конец. Контрольный выстрел в голову жизни на этой планете. Понимаешь? Мы направляемся туда, чтобы его уничтожить. Ты умный, толковый и крепкий мужик. Ты бы очень нам пригодился в походе.
– Вы что, на лыжах туда идете? – скептически усмехнулся Ветер.
– Мы сейчас не об этом говорим, – мотнул головой Яхонтов.
Артем откинулся на спинку стула и нахмурил брови, задумавшись.
– Это многое объясняет в тех странностях, что происходят с атмосферой, климатом и общей психосферой. Но… Никому об этом не рассказывайте, – вымолвил он через минуту. – Слышите? Никому больше об этом не рассказывайте здесь.
– Почему? – удивился Сквернослов.
– Это же крах. Власти быстро вам заткнут рот.
– Да почему? – не унимался Славик, – Мы же для всех стараемся! Они что не понимают, что погибнут иначе?
– Знаешь, двадцать лет назад люди были вроде как цивилизованней и образованней чем сейчас. И неужели они не понимали, что погибнут, губя экологию, играя и силами природы, нажимая на кнопку? Но что в итоге сделали? Угроза Армагеддона аморфна, в отличие от мирового терроризма, чей образ можно было обрисовать при помощи массмедиа. И сейчас угроза ХАРПа аморфна по сравнению с вандалами и молохитами. Эти, близкие и реальные угрозы помогают сплачивать популяцию и держать подданных в узде. Но если толпа уверует в окончательный конец всему живому, то она пуститься во все тяжкие и нечем ими уже будет управлять. А что до власти, так им главное одно. Чтоб на их век хватило. А дальше… Какая разница? Таково странное свойство человеческой психики. Если вы заговорите об этом, вам конец. И думаю, что даже в случае с Кабаном. Вы, даже если поможете ему, погибните как герои и никогда уже не будете будоражить население этими угрозами. Ведь лучшие герои для любой власти – это мертвые герои. Ничто не придает достойному человеку героизма, как его смерть, которую власть обложит в угоду себе красивыми легендами и будет на этих мертвых героях строить фундамент своего могущества. Из вас сделают иконы и напишут о вас баллады. Но вы нужны такие лишь мертвые. Тогда никто не сможет увидеть вас воочию. Поговорить с вами. Спросить, а что вы обо всем этом думаете? И вы никому не расскажете о каком-то далеком и нереальном ХАРПе.
– Гребаный Экибастуз. – Выдохнул Сквернослов, – Да как же так?
– А вот так, – пожал плечами Ветер.
– Хрен с ними, с людишками, – махнул рукой Людоед, – Лично я не для людей хочу этот ХАРП укантропупить. Я хочу, чтоб цветы на полях росли, и бабочки вокруг них порхали. Черт возьми, я хочу сидеть на пикнике у костра с этими ребятами, слушать как Колян триндит на гитаре и слушать, как над ухом визжит надоедливый комар. Кроме людей на этой планете есть что спасать.
– Морлоков… – прохрипел Николай усмехнувшись.
– А пусть даже и так, – кивнул Крест, – Так что, Артем, ты с нами?
– Меня и отец Николая с собой когда-то звал, – Вздохнул Ветер, – Но я не мог тогда. И по той же причине не могу и сейчас.
– Почему?
– Сын у меня. Инвалид. Прикован к постели. Даже говорить не может. Полностью парализованный. На кого я его оставлю? Ему девять лет всего…
Васнецов представил себе эту картину, и сердце защемило от жалости и боли за этого мальчишку.
– Так зачем ты его мучаешь? – тихо спросил Николай.
– Что? – Ветер уставился на него.
– Почему не избавишь от мучений?
Теперь все уставились на него с недоуменными взглядами.
– Что это значит? – нахмурился Артем.
– Блаженный, я тебе сейчас калитку вынесу, – прорычал Крест.
– Разве это жизнь? – продолжал Николай, не обращая внимания на угрозу Людоеда.
– Ты… ты хочешь сказать, что я должен убить своего сына? Уж таково мне моя возлюбленная оставила, а он не смотря ни на что живой. И я должен его лишить жизни? Ты что такое говоришь?
– Эй! – рявкнул Людоед, – Ну-ка в глаза мне посмотри, фашист хренов!
Васнецов повернул голову и поймал на себе испепеляющий взгляд Ильи. Вдруг стало холодно и все вокруг померкло. И… Рана… Ее бросили с матерью в могилу, даже пуповину не обрезав. И новорожденная, которую приняли за мертворожденную, закричала. Жизнь пробивалась из могилы. Желание жить, во что бы то ни стало. ЖИТЬ!
– Ветер, прости… – он встряхнул головой, освобождаясь от этого странного гипноза, в который как будто Людоед его погрузил. – Я не то хотел сказать…
– А как иначе прикажешь тебя понимать? – резко бросил Артем. Затем он поднялся со своего стула и добавил, – Знаешь, ты действительно глазами на отца своего похож. Но и только… – Обратившись к Варягу, он сказал, – Скоро Кабан придет. Помоетесь, поедите и отдыхайте. Вербовку вашу он на следующее утро отложит. К тому времени его соратники освободятся от сегодняшних хлопот. Да и он сам. К тому времени вам настоятельно рекомендую покинуть Вавилон.
Сказав это, Ветер быстро ушел.
– Я же из лучших побуждений, – растерянно пробормотал Николай.
– Поверь мне, говнюк, тот, кто первым нажал на кнопку, тоже руководствовался лучшими побуждениями. На свой лад конечно. – Усмехнулся Людоед. – И как, нравится тебе результат? Не решай за других их судьбу.
– Что? – Васнецов уставился на Людоеда, – Что ты сказал? Не решать за других их судьбу? А как насчет Ирочки Листопад? А? А как насчет Пчелки? А как насчет той девочки, в кантине Олигарха? А? Не ты ли за них решил?
Людоед неторопливо встал со стула, подошел к Николаю и, наклонившись, зашипел:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
