ведь успели в последний момент. Фридхельм подхватил меня, повозился, распутывая остальные верёвки, сжал меня в осторожном объятии:
— Всё кончено, ты в безопасности…
Не знаю, что там испытывают люди, которые в последний момент избежали смерти, а я была в полной прострации. Словно со стороны наблюдала, как парни суетятся вокруг меня.
— Ты не ранена? — Фридхельм настороженно пробежался взглядом, и я лишь помотала головой.
— Давай, малышка, сделай хотя бы пару глотков, — Каспер как всегда подсунул мне фляжку с какой-то крепкой дрянью.
А, ладно хуже уже не будет. Я отхлебнула, не поморщившись, похоже, самогона. Кох распричитался, увидев мои посиневшие руки. Рукавицы я давно где-то благополучно посеяла.
— Так и обморожение получить можно, — он протянул мне свои перчатки.
Мои мальчики как всегда заботятся о непутёвой подруге, а вот господа офицеры явно всю душу вытрясут. Хотелось, что бы или уже добили совсем, или оставили в покое. Винтер подбежал, быстро окинул взглядом место несостоявшейся казни и резко прикрикнул:
— Сколько их ещё здесь?
— Больше никого нет, — хрипло ответила я.
— Там на дороге брошенная машина, — смотрю, наша рота в полном составе и эсэсовские гады тоже.
— Херман и остальные мертвы, — честно ответила я.
— Проклятые ублюдки! — эсэсовец в сердцах пнул тело Петра, ещё двое перетащили тела Михея и Нины и небрежно бросили рядом. — Надо было кого-то оставить в живых, чтобы допросить.
Ну, класс. Я единственный свидетель и допрашивать, судя по всему, меня будут основательно, но поскольку мои слова опровергнуть уже некому, я могу плести всё, что душеньке угодно.
— Идите в машину, — приказал Вильгельм.
В машине было чуть теплее, но меня до сих пор трясло и от холода, и от нервов. Фридхельм успокаивающе притиснул меня к себе:
— Прости, что не могу оградить тебя от всего… Я так боялся, что ты погибла…
— А ты не думал, что я сама сбежала? — всё-таки самогон в сочетании со стрессом убойная штука, ну чего вот мне молча не сидится?
— Конечно нет, — в ясных как у ребёнка глазищах были лишь тревога и бесконечное доверие. Которое подкосило моё и без того шаткое самообладание. — Ты бы не бросила меня вот так, не оставив записки, не поговорив. Да и куда тебе бежать?
Это какой-то нереальный сюр. Немец, который убивает моих предков, стал для меня ближе своих же русских. Свои уже дважды пытались меня казнить без суда и следствия, а враги постоянно спасают мою задницу. Фридхельм прав. Наверное мне уже закрыты все дороги назад в СССР. Не в силах остановить истерику, я разрыдалась. Благо хоть без бабских подвываний. Я чувствовала себя полной гадиной, причём со всех сторон. Нашим особо не помогаю, немцы мне верят как своей и не подозревают, что в глубине души я о них думаю. Вчера я без колебаний сбежала именно так, как и сказал Фридхельм — без прощаний, а он верит, что у нас всё хорошо. Вот и сейчас он не стал допытываться, как я оказалась посреди леса вместе с русскими, а сгрёб в охапку, успокаивающе зашептав:
— Тш-ш, главное ты жива, всё остальное можно пережить…
Остаток пути я молчала, благо ко мне никто не приставал с расспросами. Бесконечно повторять откровенную дичь — то ещё удовольствие. В голове до сих пор какая-то каша из мыслей и эмоций, а мне бы нужно предусмотреть все детали и ответы на каверзные вопросы. Скорее всего Штейнбреннер присоединится к допросу. Хоть я вроде как пострадавшая от злодеев-партизан, не стоит строить иллюзий, что Вильгельм закроет глаза на моё исчезновение. По крайней мере спросить-то должен, каким хреном меня занесло в лес, да ещё так далеко от Ершово.
— Пойдём, тебе нужно выпить что-то горячее, — Фридхельм помог мне выбраться из машины, подхватив мой ранец.
— Быстро в штаб, — перехватил нас Вильгельм.
Первый раз я слышала в его голосе настолько жёсткие интонации, да и смотрел он на меня без особого сочувствия. Возможно, в этот раз мои сказки и не прокатят.
— Вильгельм, ей нужно немного прийти в себя, — синеглазка шагнул вперёд, загораживая, словно меня и вправду потащат сейчас в гестаповские застенки. — Потом поговорите.
— Вернитесь в казарму, рядовой, и ждите приказов фельдфебеля! — рявкнул Вильгельм.
Твою ж мутер, никогда не видела его таким злым. И вся эта роскошь сейчас судя по всему обрушится на мою многострадальную головушку.
— Ты что не видишь, в каком она состоянии? — не сдавался Фридхельм. — Твои вопросы могут подождать.
— Мне напомнить, чем грозит неподчинение прямым приказам командира? — чуть спокойнее спросил Вилли, продолжая продавливать младшего взглядом. — Или я должен отчитываться перед своими солдатами за каждое действие?
— Успокойся, — я влезла между ними, сжав руку Фридхельма. — Нам действительно нужно поговорить. Какая разница сейчас или потом.
Не дожидаясь, пока Вильгельм за шкирку потащит меня, сама потопала в штаб. Не раздеваясь, плюхнулась за свой стол, пытаясь настроиться на сложный разговор. Штейнбреннер обнаружился у телефона. Короткими рублеными фразами сообщал, что в Ершово творится полный беспредел, и русские наверняка затевают очередную пакость. Закончив разговор, медленно окинул меня взглядом и сдержанно сказал:
— Рад видеть вас в добром здравии, фройляйн Майер. Но, как и лейтенант Винтер, жду от вас подробных объяснений вашего исчезновения.
А вот и он, лёгок на помине. Всё ещё ощутимо злой, грозно протопал к моему столу.
— Рассказывай, — коротко бросил Вилли, усаживаясь напротив.
Ну, погнали. Тут и к бабке ходить не надо, всё предельно просто. Мужички, что хотели меня отправить на тот свет, — пособники партизан. Получили задание «раздобыть языка» и выбрали беззащитную жертву — меня, ведь остальные солдаты кучкуются в казарме. Ворвались среди ночи к Нине, вытащили меня из тёплой постельки и утащили, как упыри, в лес. Связной красноармеец ждал гоп-компанию в условленном месте. Меня долго и безуспешно допрашивали о секретных планах, но естественно я не раскололась. Ну, а раз взять с меня нечего, вот и решили повесить в назидание подлым вражинам.
— Как они смогли незаметно вывести тебя из села? — подозрительно прищурился Винтер.
— А это нужно у часовых спросить, как они проморгали такую толпу, — вот правда интересно, кто тогда был в карауле. — И неужели вы думаете, что я не стала бы звать на
