и покончили даже с видимостью диархии.
Поводом к этому уточнению послужили несколько событий. В 27 г. Август уехал на несколько лет в западные провинции. Своим уполномоченным в Риме он оставил в должности градоначальника столицы (praefectus urbi) М. Валерия Мессалу. В прошлом это был человек республиканских убеждений, позднее ставший приверженцем Августа. Однако через несколько дней после отъезда императора Мессала отказался от своей должности, по-видимому, из-за неясности своих взаимоотношений с магистратами.
В 23 г. был раскрыт заговор против Августа.[355] Заговорщиков осудили и казнили; однако этот факт испугал императора и показал ему, что даже республиканские ширмы не являются вполне надежной защитой. К этому нужно прибавить тяжелую болезнь Августа, поставившую перед ним со всей остротой вопрос о престолонаследии и вообще об упрочении династического принципа.
Все это объясняет нам, почему именно на эти годы падает ряд мер, имеющих целью внести большую ясность в юридическое положение принцепса. Еще во время поездки в провинции Август, пользуясь своим проконсульским империем, организовал для себя личную охрану из 9 преторианских когорт по 1 тыс. человек в каждой (cohortes praetoriae).[356] Вернувшись в 24 г. в Рим, он привел с собой туда и преторианские когорты. Три из них были размещены в самом Риме, шесть — в окрестных городах Италии. Кроме того, Август стал держать в Риме три городских когорты (cohortes urbanae) для полицейской охраны. Таким образом, в Риме и его окрестностях была создана непосредственная военная опора императора.
1 июля 23 г. Август отказался от должности консула, которую он занимал непрерывно с 31 г. Зато с этого времени начали толковать его трибунскую власть как годичную магистратуру.[357] Этим был создан прецедент, преемники Августа также стали исчислять время своего правления по годам своей трибунской власти.
Но отказавшись от консульства, Август сохранил в своих руках одну из его существенных прерогатив: право вносить в сенат предложения преимущественно перед другими магистратами (ius primae relationis). А в следующем 22 г. ему было «даровано» право созывать сенат и председательствовать в нем, сидя между обоими консулами.
Еще важнее было постановление, принятое сенатом в 23 г.: империй Августа был признан высшим империем (imperium maius) по отношению ко всем другим военачальникам, в частности, по отношению к проконсулам сенатских провинций. Таким образом. Август становился главой провинциального управления, и с диархией было навсегда покончено.
Смысл преобразований 24—22 гг.[358] совершенно ясен. С одной стороны, это был дальнейший шаг в сторону «восстановления республики». Отказываясь от своего исключительного права на консульство, Август тем самым как бы делал его более доступным для других. Трибунские права в большей степени подчеркивали общенародный характер его власти. С другой стороны, реформы преследовали цель усилить единоличную власть императора. Уже избрание трибунских полномочий как основной республиканской формы, в которой была выражена гражданская власть Августа, говорит о тенденции к усилению единодержавия, так как по республиканским понятиям трибунская власть представляла собою высшую власть по отношению ко всем другим магистратурам. Но, отказываясь навсегда от консульства, Август, как мы видели, сохранил свое доминирующее положение в сенате. В том же направлении усиления автократических тенденций действовали такие акты, как объявление империя Августа высшим империем, не говоря уже о создании в Риме постоянной военной охраны для особы императора.[359]
Общий результат не вызывает сомнений: несмотря на демагогическое подчеркивание республиканского начала в итоге усилился монархический принцип, а от диархии не осталось ничего, кроме пустой формы.
На этом эволюция принципата в основном закончилась. Нужно только прибавить, что в 13 г. Август был избран в комициях верховным понтификом (pontifex maximus) и стал, таким образом, главой римской религиозной организации. К чему же в конце концов свелась формальная основа принципата? К трем основным моментам: расширенная трибунская власть делала Августа главой всего гражданского управления (сената, комиций и магистратур); высший империй давал ему верховную власть над всеми римскими войсками и провинциями; понтификат предоставлял руководящую роль в делах религии. Сюда нужно добавить различные экстраординарные полномочия и поручения, которые время от времени брал на себя Август: цензорский надзор «за законами и нравами» (cura legum et morum), забота о снабжении г. Рима продовольствием (cura annonae), надзор за водопроводами (cura aquarum).
Внутренняя политика Августа
Внутренняя политика Августа проводилась под знаком реставрации старины, что логически вытекало из духа глубокой реакции, охватившей все общество. Август в своей внутренней политике был ярким представителем этой реакции. Хотя в начале своей деятельности он, как и его предшественники, выставлял себя защитником суверенитета народа, однако при «восстановлении республики» отказался от этого принципа. Реставрация должна была идти достаточно далеко, во всяком случае дальше Гракхов. Нужно было восстановить не демократическую республику эпохи гражданских войн, но старую аристократическую республику нобилей с преобладанием сената, второстепенной ролью комиций, с ее простотой жизни, добрыми нравами и т. п.
Многое было здесь реакционной утопией. Август, как и Сулла, пытаясь восстановить старую республику, в действительности создавал новую монархию. Однако формально произошло возвращение к сенатскому режиму. Авторитет «отцов» (patrum auctoritas) был восстановлен в прежних рамках. Постановления комиций, как и прежде, нуждались в одобрении сената. Высшему органу в государстве было даже присвоено право, которого он никогда не имел раньше: право суда над своими членами. Особый комитет из высших магистратов и 15 сенаторов подготавливал проекты постановлений, вносимых в сенат.
Однако стремясь поднять авторитет сената так высоко, Август вынужден был освободить его от всех «сомнительных» элементов. В последние десятилетия гражданских войн, начиная с Суллы, в состав сената, как мы видели, попало много случайных элементов, по своему происхождению не имевших никаких прав заседать в курии. Среди них были сулланские и цезарианские командиры, вольноотпущенники, провинциалы и т. п. Число сенаторов после Цезаря превысило 1 тыс. человек. Во время неоднократных «чисток» сената (в 28, 18 и 8 гг. до н. э., в 4 и 14 гг. н. э.), которые Август проводил на основании своих цензорских полномочий, он уменьшил количество сенаторов до 600.
Вместе с тем произошло окончательное обособление сенатского сословия от двух остальных. Фактически такое обособление существовало и раньше, но только Август оформил его юридически. Для сенаторов был установлен ценз в 1 млн сестерциев. Кроме этого, чтобы принадлежать к сенатскому сословию, нужно было, помимо ценза, иметь сенаторами не менее двух поколений предков (отца и деда). Остальные граждане, хотя бы они и имели требуемый ценз, числились в сословии всадников.
Для этого последнего ценз был оставлен старый — 400 тыс. сестерциев. К
