почти час, сначала вымеряя условия, а потом накладывая все заклинания, однако студенты Рейвенкло решили, что результат того стоил. Остальные факультеты считали, что «вороны» слишком много выпендриваются, однако отдельные несознательные представители нарушили режим высокомерного игнорирования и поспешили занять себе место «на природе». Среди знакомых Арчибальда неподалёку были Моррис с Гриффиндора, Таггарт и Пикс с Хаффлпафа, ещё несколько человек.
— Слышал, Флинта в понедельник выпускают? — произнёс кто-то за спиной.
— Да, а у наших уже второй матч со Слизерином. Раскатают ведь их, и опять — плакало наше первое место за кубок, — это ответил Райан. — Нехорошо так говорить, даже о второгоднике, но я надеялся, что его велят держать под надзором ещё хотя бы месяц, и тогда пусть какой-то шанс бы появился, выйди «змеи» на поле без капитана.
Квиддич мага не интересовал в принципе — он продолжал считать эту забаву бесполезной тратой магической энергии, даже по меркам этого мира. Однако он старался быть в курсе этой истории с Флинтом и нападением на профессора, поскольку речь идёт о безопасности, в том числе и о его собственной, если подобные «инциденты» будут продолжаться. С того «покушения» прошло без малого три недели, уже середина октября, но аврорат и Министерство вели дела весьма неспешно, и потому оба фигуранта дела, давно покинувшие лазарет, до сих пор оставались под надзором — и студент, и профессор, хотя сами они попыток сопротивляться или бежать не предпринимали.
Как теперь из рассказов очевидцев знали уже все в школе, в начале того урока, лишь стоило Люпину подойти к заранее собравшейся группе, как Маркус достал палочку, направил на него и сразу же использовал «Экспульсо», а затем «Конфринго». Римус даже без слов успел выставить щит, однако Флинт, должно быть, вложил половину своих сил в эти два заклинания, к тому же атаки от студента профессор никак не ожидал — в результате второй взрыв уничтожил недостаточно крепкий барьер, Люпина отбросило в сторону и серьёзно обожгло огнём. Маркус в это время направил палочку себе в голову, однако в последний момент кто-то из ближайших студентов успел вывернуть её вверх, другой безо всякой магии ударил однокурсника в грудь, сбивая дыхание и не давая закончить ещё одно «Конфринго» — в результате вспышка получилась слабой и произошла над их головами. Флинту опалило волосы, слегка контузило взрывом, но на самом деле парализующие и оглушающие заклинания, которыми его осыпали со всех сторон, и то нанесли больше вреда.
Профессору досталось сильнее, тем более что и огонь был магическим, но тоже ничего серьёзного. Ему сильно повезло с «убийцей» — более талантливый ученик на месте Флинта ударил бы сильнее, возможно, заранее заготовив для внезапной атаки целую связку из заклинаний, предназначенных для разрушения защиты, парализации и затем для добивания. Однако, несмотря на не слишком серьёзные раны, уже через пару дней, тридцатого числа, Люпину вдруг резко стало хуже. Причем настолько, что Дамблдор приказал выделить в больничном крыле отдельную палату, что, говорят, случалось крайне редко, выставить снаружи посменно охрану из преподавателей и старост, а также не пускать внутрь никого, кроме целителей. Кайнетт предположил бы, что за парой грубых и простых заклинаний, известных каждому, волшебник замаскировал какое-нибудь проклятье с отложенным действием, вероятно, невербальное и даже исполненное без мистического знака, однако от Маркуса такого владения магией точно никто не стал бы ожидать. Ещё один вариант, что неизвестные повторили покушение уже в лазарете, добившись куда лучших результатов, однако никто не слышал о каком-то сражении в больничном крыле замка, и эта версия так и осталась лишь одной из многих.
В любом случае, даже прибывшим к тому времени следователям Отдела правопорядка было сказано дожидаться выздоровления потерпевшего и одновременно подозреваемого. Сразу же посыпались обвинения в затягивании расследования, в попытке защитить или даже дать скрыться возможному преступнику (если выяснится, что Римус на самом деле довел студента до попытки убийства). Однако директор был непреклонен и лишь в первых числах октября, когда профессор оправился от ранения окончательно, допустил к нему следователей. А всю неделю до того те вдвое усерднее расспрашивали и проверяли Флинта, и результат оказался многими ожидаем — «Империо», непростительное заклинание подчинения. Маркус рассказал, как в понедельник тренировался на стадионе после обеда, потому что не посещает маггловедение и у него в расписании образовалось «окно». На выходе чей-то голос за спиной, которому невозможно было сопротивляться, приказал ему написать записку, положить в карман, а на следующем уроке убить профессора Римуса Люпина любым доступным способом и после покончить с собой. Арчибальда весьма интересовало это заклинание, способное преодолеть естественное сопротивление даже волшебников и многих мифических рас, однако, учитывая запрет, не было никакой возможности испытать его и оценить действие самому, чтобы подготовить защиту. Встреча с дементорами и общение с распределяющим артефактом в начале года уже поколебали его уверенность в непробиваемости собственных ментальных щитов, и, несмотря на их усиление с того времени, тут всё равно требовалась проверка на практике, если он не хочет также стать чьим-то послушным инструментом. На случай же других «смертников» в школе, к счастью, у «Империо» всё-таки есть косвенные признаки, которые можно заметить, если их ожидаешь. В тот раз другие слизеринцы тоже подтвердили побочные симптомы действия этого заклинания — отрешенное выражение лица, скованность движений, плавающий взгляд и так далее.
Все последующие расспросы (ментальные заклинания и зелья, заставляющие говорить правду, к школьникам применять было запрещено) показали, что никакого конфликта не было. Что Флинт никогда не говорил о чьём-то убийстве или самоубийстве, исключая обычную браваду на матче в духе «вам всем конец, гриффиндорцы», что никто не замечал со стороны профессора предвзятого отношения по чистоте крови или по принадлежности к факультету. Казалось бы, проблема решена. Однако встал другой вопрос — кто и зачем это проделал? Было ли это покушением на Люпина, или попыткой таким образом убить и опозорить наследника старого и уважаемого рода Флинтов, либо просто действием, предназначенным посеять в школе хаос и вновь разжечь конфликт волшебников разного происхождения? Замешан ли здесь разыскиваемый убийца Блэк, а может, кто-то лишь пытается действовать его методами? Из-за выяснения всех этих нюансов и подробностей, тянущегося крайне неторопливо и с множеством бюрократических проволочек, Маркус и просидел три недели под домашним арестом сначала в лазарете, потом на территории факультета, и даже сейчас ему нельзя покидать территорию замка, ведь, в теории, он мог бы сбежать с помощью аппарации. Люпин же оставался под таким же домашним арестом в своём кабинете до сих пор, хотя уже ходили слухи, что директор смог убедить всех в его полной невиновности
