сытно, но мало и дорого. И хотя тебе насыпают полную косушку плова, и кладут сверху горсточку мяса, но косушка не входит ни в какое сравнение с обычной тарелкой. Тех же пельменей, съеденных совсем недавно было как минимум в полтора раза больше, и стоили они всего восемьдесят копеек, и это вместе со сметаной и хлебом без счета. Там же, в чайхане, любое блюдо один рубль, при этом хлеб там не держат, а за лепешку приходится отдавать дополнительно десять копеек. Да и лепешка, хоть и гораздо вкуснее тех, что продают в хлебном магазине, но и почти вдвое меньше по размеру. А, о чае и говорить не стоит. Маленький двухсотграммовый чайник, пятьдесят копеек. В итоге обед обходится больше чем в полтора рубля, а сытости, по сути и нет. Так, заморить червячка. Все это увы останется в мечтах, потому что завтра воскресенье, прием тряпья и макулатуры, наверняка будет закрыт, в кармане сиротливо покоится единственная копейка, и что делать дальше, совершенно непонятно.
Вот и думай, как жить дальше. С одной стороны, в памяти отразилось прошлогоднее «приглашение» если можно так выразиться в приют. Тогда, после очередного запоя отца, на крики сбежались соседи, и оторвали Вовочку от разъяренного родителя, решившего преподать сыну, очередной урок. Именно тогда, инспектор по делам несовершеннолетних, предложила Вовочке, отправить его в школу-интернат, где учится довольно много знакомых ему детей. Все же поселок считается рабочим, и таких семей, как у него, как минимум половина. С одной стороны, выглядит это, очень даже привлекательно. Дети там живут в теплых благоустроенных общежитиях, получают трехразовое питание, их одевают и обувают. Только знай учись и отдыхай в свободное от учебы время. Вот только, то, что выглядит вполне благопристойно, на деле оказывается совсем по-другому.
Еда в интернатовской столовой, мало отличается от привокзального общепита, да и та, чаще всего достается с боем. Хотя это официально не объявляется, но в школе-интернате действуют негласные правила, касающиеся всего на свете. Не поздоровался с учителем при его появлении — штраф, не сделал уроков, или получил двойку — штраф и оставление без сладкого. Нагрубил кому-то, вместо обеда будешь наводить порядок в общежитии. Тебе конечно принесут корочку хлеба, но это и все, на что можешь рассчитывать. А попробуешь жаловаться еще и на темную нарвешься. А уж о том, что старшаки забирают себе самое вкусное, не стоит и вспоминать. Просто вначале, в столовой появляются именно они, и пройдясь по столам, выуживают из кастрюль и котелков, мясо, масло, забирают большую часть сахара, и так далее. Тоже самое касается и одежды. Вовка не однажды видел в каком тряпье ходят его сверстники, и уподобляться им не хотелось совершенно. Мало того, что отбирают старшие, так еще и снабжают детей откровенным браком с Андижанской швейной фабрике, выдавая это за качественную одежду. А она начинает разваливаться практически сразу, а уж после первой стирки превращается вообще в откровенное тряпьё.
Правда в тот раз у инспектора ничего не вышло, одним словом, протрезвевший папаня, написал жалобу и целую неделю ходил трезвым, что было очень удивительно. В общем сына отстояли. Как оказалось, тому было веская причина, на Вовочку родители получают некое пособие, потому что Сидоров старший, числится инвалидом войны, и человеком с ограниченными возможностями. И потому:
— Терять такие деньжищи отдавая паршивца в интернат? Вы, что с дуба рухнули⁈
Да и я собственно не рвался туда, прекрасно понимая, что здесь, как бы то ни было гораздо лучше. Сейчас же нужно было думать о том, что делать дальше, и на что дальше жить. С одной стороны, получив такую плюшку, от убежища, я подумал о том, что теперь-то, смогу хоть как-то противостоять своему папаше. Во всяком случае, стоит ему только взяться за ремень, отправлять его в нирвану, достаточно простое дело. Хотя кто знает, получится ли подобное еще раз, или все это одноразовое умение. Во всяком случае попытаться повторить, и не обязательно на папашке, обязательно стоит. Но вот денег это не принесет, хотя какую-то защиту, мне и обеспечит. В остальном же надо что-то решать. Самое паршивое, состоит в том, что на работу, в таком возрасте как у меня, не брали. Это я знаю точно, в прошлой жизни работал дважды, устраиваясь на работу на летние каникулы.
И после второго раза зарекся это делать до конца школы. Потому, что я вроде бы что-то и зарабатывал, но тратить заработанное брались родители. Оказывается они лучше знали, на что запустить эти деньги. В итоге, мои друзья с кем я работал к концу лета обзавелись мопедами, а мне справили новую школьную форму. Спрашивается, за что я трудился все лето? Нет, понятно что помогать родителям нужно, но не так же радикально. Но опять же это происходило после седьмого и восьмого класса, то есть тогда мне было уже четырнадцать-пятнадцать лет. Раньше, ни под каким видом, за исключением, пожалуй, уборщика помещений. И то, только в том случае, если мать возьмет еще одну ставку, а я буду выполнять часть ее работы. Но подобного мне и даром не надо. Что-что, а выбить из нее деньги, не получится при всем моем желании. А еще наверняка запьет, и все придется делать самому. А значит, зачем мне лишние хлопоты?
Металлы сейчас у населения не принимают. Именно поэтому почти каждый год, пионеры собирают металлолом, макулатуру, и школы централизовано все это сдают, непонятно кому, просто за какую-то мифическую идею. Вроде бы говорят, что за счет сдачи сырья школам выделяют деньги на покупку новых учебников, но мне что-то не верится во все эти сказки. В принципе макулатуру можно под шумок пару раз и отнести на приемку, как сегодня случилось с тряпьем, но постоянно этим заниматься не выйдет. Во-первых, сразу же начнут прорабатывать на собрании, типа в школу не несешь, а сам сдаешь. В принципе плевать, но есть одно, но. Если об этом узнают в детской комнате милиции, то рано или поздно меня просто отправят в интернат. Просто объявив о том, что родители меня не обеспечивают, и потому я и занялся подобным делом. Да и приемные цены, тоже оставляют желать лучшего. Максимум, что я заработаю, так это на тарелку пельменей.
В расстроенных чувствах, я поднялся со скамьи и поплелся в сторону родительского дома. Ну хотя бы сегодня, я был сыт. А завтра что-нибудь придумаю, решил я для себя. Дома, меня ждал очередной облом. Уходя я захлопнул дверь, как-то даже
