Панталоне (не заметив превращения, продолжает собственным голосом).
Так. Послушным будь.О Фаррускад, а я найти сумеюТе мысли и лекарства, что тебяКерестани заставят позабыть,А с нею и детей — плоды позора.
Фаррускад (с жестом удивления по поводу происшедшей перемены, в сторону).
Кексайя оказался Панталоне?Что вижу?
Панталоне (продолжает, как выше).
Ты раскаялся, глупец?
Фаррускад.
Как смеешь с повелителем своимВести такие речи? Прочь отсюда!Прочь, дерзновенный, с глаз моих долой!
Панталоне(оглядываясь). Увы! Увы! Я ведь говорил, что всеми самыми прекрасными тайными средствами нам не удастся спасти его из лап этой пачкуньи ведьмы! (Стремительно убегает.)
Фаррускад (с порывом).
Керестани! Меня еще ты любишьИ хочешь, чтоб я ждал тебя. Но боже!Что вижу!.. Чудо!..
Явление VII
Фаррускад, Тогрул.
Тогрул выходит в пышном одеянии, в образе старого короля Атальмука, отца Фаррускада. Голос за сценой должен говорить за Тогрула, он же будет сопровождать речь жестами вплоть до момента следующего превращения. Действие должно вестись в порядке предыдущей сцены. Тогрул выходит со стороны, противоположной той, в которую выбежал Панталоне.
Тогрул.
Да, конечно, чудо.Проклятая колдунья так сильна,Что делает бесплодными попыткиДолг милосердья выполнить и дажеВид слуг неверных придает жрецам.Я видел все.
При виде отца Фаррускад остается неподвижным, как бы в экстазе.
(Приближается и продолжает.)
Ничто мне не сокрыто.Знай, сын мой, — тот, кого за ПанталонеТы принял, — жрец Кексайя. Не дивисьТы превращению его и бегству —Твоей колдуньей вызваны они.
Фаррускад (смущенно).
Отец… Родитель… как… вы здесь… в пустыне…О дорогой отец мой!
(Бежит, чтобы обнять его.)
Тогрул.
Отойди!Я был твоим отцом, теперь же яЕго бесплотный призрак, тень пустая.
(Плачущим голосом.)
Я стал таким от горя, потерявВ несчастье сына. Восемь лет я плакал,И наконец страданьям уступилиИзмученные члены, что теперьЗаключены немым холодным прахомВ могиле тесной. Ты тому виною!
Фаррускад.
Ах, дорогой родитель! Значит, яОтцу родному смерть принес! О небо,Вот как пришлось вас снова увидать!
(Плачет.)
Я был удержан женщиной прекрасной,Прекраснейшей из всех, которых виделГлаз смертного. Она — моя супруга,И двух детей имел я от нее.Три дня назад, отец, она исчезла,И вот…
Тогрул.
Не говори! Тебя бы долженВозненавидеть я: Керестани,Колдунья мерзкая, тебя держалаВ своих сетях. Она тебе явилась,Принявши образ лани, ты ж, безумный…Стыжусь сказать все то, что мне известно…О, если горе бедного отцаТы сердцем чувствуешь и если естьВ тебе к нему хоть искра уваженья,Хоть тень любви, послушайся меня, —Иди за мною. Удались отсюда,Из этого убежища порока,Злодейств и всякой скверны.
Фаррускад.
О отец мой,Как тяжко я страдаю, потерявОтца такого… Пусть же вам покажет,Как вас любил я, как ваш призрак чту,То, что теперь в глубоком покаяньеИ горести последую смущенноВ страну, куда отец мой поведет,Керестани покину. Знает небо,Каких усилий стоит это мне!
Тогрул.
Хвалю тебя, мой сын. Иди за мною!
В то время как он хочет отправиться в путь, происходит превращение Атальмука в Тогрула.
Фаррускад (изумленный).
Тогрул… Визирь! Здесь! В образе отца!
Тогрул (собственным голосом, гордо).
Принц, слишком много власти у колдуньи.Мои усилья тщетны, и напрасноВ страданиях безмерных я томлюсь.
Фаррускад.
Какая странность и какая дерзость!
Тогрул (величественно).
Не знаю я, чье странно поведенье.Сюда добравшись с помощью Джеонки,Волшебника и друга моего,Я думал вас избавить от несчастья.Ах, правду мне сказал он, что напрасноСтараться буду. Но, когда бессильнаДжеонки власть, пусть истина вас тронет,Которую открою вам теперь.Отец несчастный ваш скончался. ЦарствоОсаждено. Разрушено Моргоном,Свирепым негритянским королем.Дома, деревни и святые храмыРазграблены, и властвуют над всемОгонь и меч. Насилья, разоренье,Рыдания и льющаяся кровь,Что наводняет подданных жилища, —Вот принца ослепленного трофеи,Живущего в сетях колдуньи низкой,В бездействии позорном и преступном,На зло богам и небу в отвращенье.
Фаррускад.
Остановись, Тогрул. Молчи. Довольно!
Тогрул (смело).
Кого бояться мне? Ужель того,Кто в тягость стал себе и малодушноСвоих покинул подданных и близкихВ несчастье злом? Ах, Фаррускад, быть может,Уж пал Тифлис, могучая столица,И предан разрушенью и огню;Канцаде же, отважная принцесса —Моя любовь, сестра родная ваша —Подумать страшно — может быть, в рукахСвирепого Моргона и бесчестноИм опозорена… И я один,Один нашел в себе довольно силыСовет Джеонки верного исполнить,Который обещал, что в то мгновенье,Когда вернется в царство Фаррускад,Неведомым путем восстановитсяОно опять, как прежде. Я одинВ опасности возлюбленную бросилСреди людей растерянных, в надеждеСпасти царя и царство сохранить.Какое царство и царя какого!Одно, быть может, уж в чужих руках,Другой же, неразумный, в подчиненье,Почти в цепях у женщины постыднойИ об отце покойном, о сестре,О подданных загубленных и царствеЗаботиться не хочет и живетОдним своим недугом. Фаррускад,Я знаю путь, которым удалитьсяОтсюда мы сумеем. Если васЧужое горе неспособно тронуть,Побойтесь хоть разгневанных богов!Простите мне горячие слова,Которые осмелился сказать вам.Я был в порыве рвенья слишком дерзок,Но говорил, как преданный слуга.
(Становится на колени.)
