Коринн слышала Дагона, однако пропустила мимо ушей все его рассуждения о кораблях. Ее поразило другое.
— Вы хотите сказать, что Мэна жива?
Сэр Дагон ухмыльнулся.
— Ваша сестра ныне стала богиней. — Он произнес последнее слово с притворной почтительностью. — Богиней… Вуманские дикари не перестают меня изумлять. Впрочем, кажется, Мэна убила тамошнюю богиню или что-то в этом роде. Я не знаю точно, в чем там дело. Детали мне неизвестны. Могу сказать со всей определенностью, что Мэна была захвачена Маэндером и Ларкеном, однако недолго оставалась пленницей. Она зарезала Ларкена его собственным мечом, убила двух охранников пунисари, ранила еще нескольких, а потом подняла команду на бунт и уплыла в Талай. К концу путешествия она убедила большинство моряков встать на сторону вашего брата. Трудно представить, верно? Малышка Мэна, размахивающая мечом. Убийца божества и одного из самых искусных марахов, каких я когда-либо встречал.
Во время рассказа сэр Дагон рассеянно перекладывал бумаги на столе. Наконец он замолчал, поднял взгляд и несколько секунд рассматривал Коринн.
— Дорогая моя, боюсь, я испытываю вашу преданность. Возможно, мне не стоило говорить… Ваша тонкая душевная организация представляется очень странной, учитывая, насколько активны остальные юные Акараны. Один ведет за собой огромную армию; другую называют божеством, и многие люди фанатично ей преданны; а еще один — пират, капитан корабля, у которого тоже немало последователей, готовых умереть за него или по крайней мере вместе с ним. Кажется, не совсем то, что планировал ваш батюшка, но по крайней мере они нашли себя в жизни. Жаль, что вам не удалось обрести такую же значимость и пришлось ограничиться ролью любовницы завоевателя.
После странных новостей о сестре Коринн пребывала в растерянности и недоумении. Ее не держали ноги, она едва не попросила у сэра Дагона стул и сжала губы, чтобы не поддаться слабости. Принцесса была готова кинуться к Дагону за помощью и поддержкой… Но все эти намерения исчезли в тот миг, когда он произнес последнюю фразу. Коринн не нуждалась в жалости и не приняла бы ее. Пренебрежительное отношение Дагона привело ее в бешенство. Все не так. Совсем не так!
— Вы ошибаетесь. — Обойдя стол, она приблизилась к Дагону. Принцесса чувствовала невидимый барьер между ними — периметр, обводящий пространство, которое сэр Дагон считал своей личной территорией. Коринн подалась вперед, проламывая барьер, и ощутила странное сопротивление. Дагон не выказывал никаких признаков страха, и все же Коринн чувствовала, что он сражается с желанием сделать шаг назад. Это было приятно и придавало уверенности. — Как член Лиги, вы, разумеется, знаете, что внешность бывает обманчива. Форма и содержание — разные вещи. Верно?
— Вы уже ответили на свой вопрос.
— Вы еще не догадываетесь, что скрывается за фасадом. Вам кажется: ничего особенного. А может, и вообще ничего. Должна вас разубедить. Лига утверждает, будто не имеет скрытых интересов. Чушь! Вам нужно не только богатство, верно?
— Мы всего лишь хотим жить так, как живем сейчас, — произнес сэр Дагон. — Мы служим миру. Посредничаем между государствами, дабы они могли осуществлять плодотворную торговлю и процветать…
— Прошу вас, — сказала Коринн, — не обижайте меня. У вас иная цель. Я чувствую это за вашей маской.
— У меня нет маски, леди.
— Еще как есть. — Принцесса сделала еще полшага вперед, склонив голову и рассматривая сэра Дагона. — В детстве вам пришили ее к лицу нитью толщиной в волос. Возможно, вы настолько свыклись с ней, что уже не замечаете, но швы видны, сэр Дагон. Вот здесь… — Коринн протянула к нему руку, словно намереваясь вытащить помянутую нить.
Дагон отмахнулся от нее, уворачиваясь. Ткань его одежд тяжело мазанула девушку по бедру.
— Ваша самоуверенность не имеет границ.
— Надеюсь. Хотя наверняка не знаю. Я как раз недавно обнаружила ее в себе и в дальнейшем собираюсь ею пользоваться. Впрочем, вы, со своей стороны, давно научились делать это виртуозно. Хотите контролировать мир. Хотите уподобиться богам. Хотите увериться, что вы дергаете все веревочки в этом марионеточном танце стран и народов. Я права?
— Как я уже сказал, мы стремимся лишь сохранить то, что имеем.
— И что же вы имеете?
Увеличив дистанцию между собой и принцессой, сэр Дагон восстановил душевное равновесие. Он усмехнулся и кивнул с довольным видом:
— Наконец-то вы задали стоящий вопрос. Что у нас есть? Что мы хотим сохранить? Подумайте сами. Если мы перестанем возить воду на рудники Киднабана, рабочие умрут от жажды. На острове очень мало водных ресурсов, а сбежать рабочие не могут, потому что мы контролируем моря. Если, к примеру, мы захотим, чтобы они умерли от жажды, то так и будет. Далее. Не забывайте, что сейчас только Лига знает секрет производства особой смолы. Даже нюмреки не умеют ее делать. Зачем бы? Ведь мы снабжаем их без ограничений. Не будет Лиги — не будет и горящих шаров, падающих с неба. Вдобавок только мы имеем дело с Лотан-Аклун, только мы знаем все о силах, которым они служат. Мы — барьер между Иными Землями и Изученным Миром; лишь благодаря нам жители последнего могут считать этот мир своим безраздельным владением. Понимаете, о чем я говорю? Сложите все эти вещи и прибавьте сюда множество других, о которых я даже не заикнулся. И каков же результат? Я вам скажу. Мы не хотим становиться богами. Мы уже боги. Мы не хотим дергать за веревочки, привязанные к каждому человеку Изученного Мира. Мы уже это делаем. Коль скоро ваши глаза так хорошо видят тонкие нити, вы заметите миллионы этих пресловутых ниточек, которые тянутся от моих пальцев. Не сомневайтесь. Дающий оставил мир нам, и с тех пор мы владеем им. Рука, что держит его — не рука божества. Не Акаранов. Не Мейна…
— И не Лотан-Аклун?
— Это другой вопрос.
— Я догадалась. — Продолжая говорить, Коринн снова двинулась вперед, подступая к сэру Дагону. — Вы всегда убеждали людей, что Лотан-Аклун — главная сила мира. Но ведь это не так, верно? Хэниш передал мне то, что вы ему рассказали. Вы ведете с Лотан-Аклун дела, поскольку без них рухнет вся ваша отлаженная система торговли. Они богаты. Богаче вас, и вы желаете заполучить то, что они имеют. Верно? Вы называете их великой силой, но мечтаете о том, чтобы вам не приходилось делить с ними прибыли от торговли. Быть приниженным, младшим партнером. Иногда по ночам вам снится, как их дворцы становятся вашими. Их богатства для вас важнее всего на свете. Я права?
Сэр Дагон снова подался назад и недовольно поморщился.
— Сперва я читал вам нотацию, теперь вы мне. Простите, у меня нет на это времени. Последний раз спрашиваю: что привело вас сюда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
