Аливер обвел глазами лица окружающих его людей, остерегаясь подолгу задерживать взгляд на ком-то одном. Принц опасался, что кто-нибудь заметит его неуверенность. «Ты можешь чувствовать ее, — сказал Таддеус незадолго до своего исчезновения, — но никогда не показывай этого». Аливер и не понимал, как он нуждался в старом канцлере, пока тот не ушел. Иногда ему казалось, что сам отец говорит устами человека, некогда предавшего его. Все люди совершают ошибки, сказал однажды Таддеус, даже короли. И даже короли могут чего-то не знать или не уметь. Однако настоящий лидер держит себя так, словно он — легендарный герой древних дней. Такие герои никогда не сомневались в себе. Или по крайней мере не позволяли миру заметить этого… Аливер очень скучал по Таддеусу. Канцлер не сказал ни слова на прощание, но принц догадывался, что он ищет. И молился, чтобы поиски поскорее увенчались успехом.
Мэна и Дариэл завтракали у костра. Они сидели бок о бок, соприкасаясь коленями. Оба одинаково держали миски на весу и ловко работали ложками. Мэна — маленькая и хрупкая, но в ее теле, едва прикрытом одеждой, таились сила и гибкость стального клинка. Она была опасна, даже когда улыбалась и лучилась доброжелательностью. На боку Мэна носила меч в удобных ножнах, которые позволяли обнажить клинок за долю секунды. Дариэл — жизнерадостный, энергичный, с извечным озорным блеском в глазах. Рубаха, как обычно, распахнута, обнажая плоский живот. Эти двое сдвинули головы и тихо переговаривались между собой. Они выглядели как… ну, что ж, как брат и сестра — непохожие, но любящие друг друга всем сердцем. Словно вовсе не было лет, проведенных в разлуке.
Волна щемящей нежности накрыла Аливера. Ему хотелось кинуться к ним, заключить обоих в объятия и заплакать, но это было не к месту и не ко времени. Принц не был уверен, что после такого объятия сумеет выпрямиться и делать то, что должен. Он, или Мэна, или Дариэл, или все они могли умереть в ближайшие часы. Аливер знал это. Он так много хотел сказать брату и сестре в напутствие, открыть им душу, разделить с ними все, что было в ней. Принц стремился проводить с родными все свободное время, хотел узнать, чем они жили, надеялся с их помощью понять самого себя.
Аливер уже рассказал Мэне и Дариэлу, как он видит дальнейшее будущее. После победы он не будет править единолично, не будет повелевать ими. Все решения братья и сестры будут принимать вместе — вчетвером. Они всегда сумеют отыскать компромисс и наилучший выход из любой ситуации. В долгих беседах они обретут мудрость, какую не нашли бы, действуя по отдельности. Вчетвером они смогут более эффективно управлять империей, не упуская из виду ничего, ни о ком не забывая. Каждый из четверых будет в ответе за будущее страны, и каждый получит право голоса в решении ее судьбы.
Аливер искренне верил, что так и будет, но все это говорил принц Акаран, а не брат. У брата же на душе было еще очень много всего, что он хотел бы разделить с родными. Шагая к костру, Аливер думал, что никогда в его жизни ничего не происходило так, как он себе представлял; что бы ни случилось, это всегда останется неизменным. Например, наступающий день может закончиться тем, что Аливеру уже никогда не выпадет шанс обнять родных… Впрочем, такие эмоции нужно оставить на потом, отложить до более спокойных времен, когда тысячи жизней не будут висеть на тоненькой ниточке. Так что Аливер спрятал свои чувства подальше и заговорил ровно и спокойно, как и положено старшему брату.
— И как это вы двое всегда ухитряетесь встать раньше меня?
Мэна поднялась на ноги, улыбнулась и стиснула его локоть. Дариэл отозвался:
— Я бы спросил, как тебе вообще удается спать?
— Без проблем, братец, — откликнулся Аливер и процитировал старую талайскую поговорку: — Я сплю легко, и моя голова всегда поднята над гладью моря снов…
Через час все трое были вооружены и одеты для боя. Каждый отправился к своей части войск. Мэна и Дариэл до сих пор не участвовали в массовых битвах, но они быстро учились и все схватывали на лету. Мэна сражалась на передовой, изумляя всех своими боевыми навыками и умением убивать быстро и без сожаления, хотя в обыденной жизни она казалась доброй и скромной девушкой. Дариэл имел талант заражать людей бодростью и бесшабашностью, несказанно поднимая моральный дух, так что солдаты шли в бой с шутками и смехом. Его пираты рассказывали о своем предводители байки, которые многие принимали за чистую монету. Дескать, Дариэл неуязвим для оружия, непобедим, благословлен богами. Молодые Акараны стали символами надежды и победы, которые всегда нужны людям. Слова Аливера, переданные устами его брата и сестры, поднимали солдат на битву, и они шли в бой с таким энтузиазмом, который не могли вызвать даже многоопытные генералы вроде Лики Алайна.
В частности, этим целям служили передвижные башни. Из них молодые Акараны посылали друг другу сообщения при помощи зеркал и разноцветных флажков. Помимо того, башни помогали Аливеру общаться с сантот; поднявшись наверх, он с большей легкостью передавал мысленные послания и получал их. Однако в последний день битвы Маэндер засыпал башни огненными шарами из катапульт, и от них пришлось отказаться. Они были удобными мишенями, и любой, кто оставался внутри, рисковал жизнью. На второй день Мэна едва не оказалась под огнем. Ее задержали как раз в тот момент, когда девушка собиралась подняться наверх. На ее глазах в башню влетел огненный шар, и она взорвалась изнутри.
Сам Аливер находился в последней башне, которую атаковали на третий день. Он только-только взобрался туда и открыл свой разум для сантот. Он обратился к магам, но тут же связь прервалась, а в следующий миг Аливер увидел, что все солдаты вокруг него кинулись на пол. Затем показалось: солнце упало на землю. Крыша вздрогнула и начала рушиться. Пламя врывалось в каждую щель, поливая принца каплями расплавленной горячей жижи. Перед глазами вспыхнуло золотистое пламя, а потом мир почернел и исчез. Несколько очень долгих секунд Аливер плавал в море ослепляющей боли. Он горел заживо, понимая, что умирает. Позже принц мог лишь припомнить, что думал о чем-то, но эти мысли ушли из памяти, как уходит сон после пробуждения…
Потом все изменилось. Еще секунду назад Аливер был объят пламенем, и кожа его обугливалась и чернела. В следующий миг огонь исчез, словно его не было. Башня, накренившаяся под опасным углом, выпрямилась и встала на место. Жар исчез. Аливер был цел и невредим; ни единого ожога не осталось на его теле. Люди вокруг него поднимались на ноги, изумленные.
Аливер ответил на их безмолвный вопрос. Он знал, что сказал правду, хотя сам был донельзя удивлен. Тем не менее принц говорил с менторской уверенностью, словно наставник, обучающий детей. Они наблюдали в действии магию сантот, объяснил Аливер. Тех самых невидимых чародеев, которые защищали их армию. Много раньше принц произнес целую речь, рассказывая, что легенды и мифы порой оказываются реальностью. Теперь он напомнил об этом своим людям и предложил им представить песню, которую будущие поколения сложат об этом сражении. Солдаты явились в войско Акаранов из всех уголков Изученного Мира; их защищали древние маги, которые мечтали о возвращении в мир живых и восстановлении справедливости. Мы ведем славную битву, сказал Аливер, и не можем проиграть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
