выводили легкие, как перышко, круги на моем плече. -Я никогда не испытывал такого жестокого насилия, как видеть, как он причиняет тебе боль. Я познал боль, и я видел зверства в своей жизни, но тот момент запечатлелся в моей памяти навсегда. Это, блядь, сломало меня.
Я подняла на него взгляд, наблюдая, как он моргает, словно пытаясь сдержать слезы.
-Мы выжили. Мы сделали это. Он этого не сделал. Он ушел.- Забравшись на него, я оседлала его тело и обхватила руками его лицо, пристально вглядываясь в прекрасную синеву. -Мы пережили ад. Вместе.
Его палец прошелся по моему виску, и он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо.
-Я дрожу, когда смотрю на тебя. Потому что каждая клеточка моего тела знает, что ты - единственное существо, способное уничтожить меня. Единственная вещь в этом мире, за которую я бы умер.- Его рука обхватила меня сзади за шею, и он притянул меня к себе для поцелуя.
Хаос из прошлого снова всколыхнулся внутри меня. Воспоминание о холодных, скользких губах Клавдия, прижатых к моим, заставило мой мозг пошатнуться. Часть меня хотела оттолкнуть Иерихона, отвращение было настолько ошеломляющим, что щекотка тошноты поднялась в моей груди.
Это Иерихон. Иерихон! Клавдий мертв!
Зажмурив глаза, я тяжело вдохнула через нос и почувствовала, как между нами двумя проскользнула холодная отчужденность. Когда я снова открыла глаза, Иерихон уставился на меня.
-Фаррин, если тебе нужно время...
-Нет. Нет!-Гнев пульсировал внутри меня, гнев от осознания того, что Клавдий проник так глубоко в мою голову, что проложил свой путь между Иерихоном и мной. Я запустила пальцы в его волосы, крепко сжимая. -Заставь меня забыть его, Иерихон. Выкинь его прямо из моей головы, - сказала я сквозь стиснутые зубы. -Заставь меня забыть все.
Крепко прижимаясь ко мне, он перевернул нас, положив его сверху, и он навис надо мной, как беззвездная ночь. Кошмар во сне.
Мне это было нужно. Я нуждалась в нем. Он был единственным существом, более страшным, чем монстр. Темный ангел, посланный, чтобы избавить меня от ада, который все еще горел в моем сознании. Мне нужно было дистанцироваться от Инферниума и того, что случилось со мной. США. Все мы.
Мне нужно было отвлечься от шума в моей голове, от кошмаров, которые обязательно придут.
-Ты уверена в этом, Фаррин? Я буду ждать тебя. Вечность, если это то, что нужно.
Мне не нужно убивать тебя, чтобы ты почувствовала себя мертвой внутри.
Слова Клавдия эхом отдавались в моей голове, разжигая ярость внизу живота.
-Да, я уверена. Выкинь его из моей головы. Пожалуйста. Я не хочу чувствовать себя заклейменной тем, что он сделал со мной. Использованной и никчемной.
Слеза скатилась по моей щеке, пойманная большим пальцем Иерихона, когда он вытирал ее.
-Ты далеко не бесполезна, Ту'Нажа. Во всех мирах нет ничего, чем я дорожу больше, чем тобой. Ма’баалирхья дисжра.
-Что это значит?
-Моя самая ценная собственность.
Несмотря на его нежные и любящие слова, я знала лучше. Внутри меня были существа, которые ползали, как слизняки. Ненависть, которая никогда не иссякнет. Отвращение, которое никогда не умрет. Глубоко укоренившиеся воспоминания о моей прошлой жизни, жизни Люстины и жестоком обращении, которому она подвергалась, ужасные вещи, о которых я никогда не могла рассказать Иерихону из страха сломать его, разбить на кусочки, слишком мелкие, чтобы разделить их по частям. Я не только пострадала от рук монстра, но и убила друга. Не было ничего, что могло бы искупить мою вину. Ни его слова, ни его любовь не могли вытащить меня из того раздробленного места в моей голове, острые края которого будут терзать меня вечно.
И все же, сквозь слезы, я улыбнулась.
-Я люблю тебя.
Он взял мое лицо в ладони, поглаживая большим пальцем мою скулу, выражение его лица было настороженным.
-Какая бы жалкая и мерзкая тварь ни жила под этой плотью и этими костями, она принадлежит тебе. Я твой навеки. И ты моя.
-Тогда забери меня подальше от всей этой тьмы.
Я приподняла бедра, подталкивая его к коленям, и он уставился на меня сверху вниз, снимая мои трусики. Шрамы от порезов на моем животе привлекли мое внимание и, очевидно, его, когда он провел по ним пальцами. Слезы снова навернулись, пока я ждала, что он что-нибудь скажет, чтобы узнать, какие мысли роятся у него в голове.
-Сталь была небесной. Я пытался исцелить это, но мои силы не могут изменить это.
Я откинулась на подушку и отвернулась от него. Ядовитые слова змеей пробрались в мою голову.
Бесполезная. Грязная. Шлюха.
Даже если это был не мой язык, я знала намерение, стоящее за злобной резьбой Клавдия.
Наклонив голову, Иерихон вернул мое внимание обратно, и я закрыла глаза, чтобы не смотреть на него.
-Открой глаза, Фаррин.
-Я не могу.
-Если ты думаешь, что несколько шрамов на твоем теле изменят мой взгляд на тебя, тогда позволь мне показать тебе, насколько ты ошибаешься. -При первом мягком прикосновении мои глаза распахнулись, и я обнаружила, что он склонился надо мной, его губы прижались к вырезанным линиям. -Ты.-Он поцеловал еще одну из странных букв. -Есть. -И еще одну. -Такая гребанная. -И еще один. -Красивая. -Взяв мою ногу, он перекинул ее через плечо и запечатлел поцелуй на внутренней стороне моего бедра. -И ты моя. Эти шрамы - мои. Твоя боль - моя. -Он уставился на меня сверху вниз с такой интенсивностью, что мне пришлось отвести взгляд, но изгиб его пальца вернул мои глаза к его. -Ничто не может изменить того, кем ты являешься для меня. Никакого шрама. Никакого проклятия. Даже смерть.
Мое тело содрогнулось от желания уползти. Сквозь слезы я покачала головой, его слова отказывались бросать якорь в трясине моих мыслей.
Крепкая хватка за мою челюсть удерживала меня на месте.
-Это обязательно должно быть вырезано на твоей плоти, чтобы верить? Я выжгу эти гребаные слова на твоей коже, если это то, что тебе нужно, чтобы увидеть правду, Фаррин. Ты прекрасна. Нерушимая. И любой, кто посмеет причинить тебе вред, пострадает от моей бескомпромиссной жестокости.
На мгновение я уставилась на бескрайнее синее море и задумалась, приму ли я когда-нибудь его непоколебимую преданность мне, приму ли я когда-нибудь, что он мой взамен.
Или просто вечно плыть по течению в этой несбыточной мечте.
Я потянулась к поясу его брюк, отчаянно нуждаясь в чем-то, что не могла точно определить. Я жаждала его
