class="p">Его слова послали новую волну паники, захлестнувшую меня.
-Новая душа? … Я не буду собой?
-Ты в значительной степени останешься собой. Но твое старение замедлится. Твои кости и мышцы укрепятся. Твоё сердце будет биться сильнее. Твоим легким будет легче дышать.
Ощущение покалывания предупредило, что мое тело немеет. Мое зрение затуманилось, чернота сгустилась по краям.
-Позволь этому погрузить тебя в сон, Ту'Нажа. Не бойся этого. Когда ты проснешься, ты будешь чувствовать себя чертовски фантастически. И я буду здесь, наблюдая и ожидая этого момента.
Чернота сомкнулась, как крышка над коробкой, в которой не осталось воздуха. Я ахнула и задохнулась от одного глотка кислорода.
Пока пустота не втянула меня внутрь.
ЭПИЛОГ ПЕРВЫЙ
БАРЧИЕЛ
Три дня назад ...
Воздух входил и выходил из Барчиела, когда тот лежал у стены Обсидиановой горы. Он едва успел выбраться из лабиринта, как портал закрылся и убежище охватил пожар, который оставил бы его на вечную милость Мортуната, преследуемого в Эрадьене. Он поблагодарил Святого Отца за любое вмешательство, позволившее ему избежать такой ужасной участи.
Его единственным сожалением было то, что он не убил Фаррин, когда у него был шанс.
Боль пульсировала в паху, там, где маленькая шлюха ударила его ножом. К счастью, она не порвала с ним полностью, поскольку жизнь без удовольствий казалась совсем не жизнью.
Вздохнув, он сел на каменистом выступе, оглядывая голую стену скалы, где он вышел из портала, где-то вдоль участка горы Обсидия, хотя он не совсем понимал, где находится.
Однако Ариохбери не мог быть далеко. Возможно, две ночи ходьбы оттуда, и он мог бы найти некоторую безопасность, оказавшись в замке ноксерианцев. Когда он отшатнулся в сторону, боль снова пронзила его, пронзив череп, и он издал стон. Вид перед ним немного закачался, и он прищурился, разглядывая фигуру, шагающую к нему.
Огромная фигура.
Он потер глаза, задаваясь вопросом, не почудилось ли ему это, учитывая, что на этом участке горы, как было известно, не обитало ни души. Во всяком случае, кроме ведьмы, которая жила где-то в пещерах внизу.
Фигура, должно быть, была намного выше шести футов ростом, с широкими плечами. На нем был длинный черный плащ с капюшоном, натянутый на лицо, и черные перчатки. Блеск металла на его бедре, несомненно, был мечом, вложенным в ножны.
Епископ чувствовал, как с каждым шагом его пульс учащается, и когда незнакомец, наконец, остановился всего в нескольких футах от того места, где он сидел, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Мужчина заслонил солнце, когда стоял над ним, и, прищурившись, епископ смог разглядеть грубоватые черты его лица.
-Кто ты такой?- Спросил Барчиел, прерывисто дыша.
Зубочистка торчала в уголке его губ, когда он разглаживал руки поверх перчаток.
-Меня зовут Габриэль.
Пугающая атмосфера власти практически потрескивала вокруг них, заставляя нервы Барчиела гудеть. Старик прочистил горло и снова качнулся в сторону.
-Очень хорошо, я как раз собирался уходить.
Он выплюнул зубочистку так, чтобы она приземлилась недалеко от Барчиела.
-Ты никуда не пойдешь.
Нервный смешок вырвался у Барчиела, когда он снова повернулся к незнакомцу.
-Прошу прощения?
-Имя Катриона тебе что-нибудь говорит?
Барчиел изучал черты его лица, задаваясь вопросом, откуда он мог его знать, его разум обдумывал способы ведения переговоров с незнакомцем. Он делал это раньше. Много раз. Когда он оказался в руках своего адского работорговца, он убедил демона сделать его своим дойзрой и освободить. Он сделал это снова с Падшими, когда прибыл в Паслен. И, конечно, в Эрадьене, когда Клавдий вызвал его. Это был всего лишь вопрос того, чтобы узнать, чего хочет человек, который стоял перед ним.
-Боюсь, я не знаю никакой Катрионы.
Грудь незнакомца поднялась и опустилась, когда он отвел взгляд, и намек на улыбку заиграл на его губах, когда он снова обратил свое внимание на старика.
-А, мистер Барчиел, или, возможно, мне следует называть вас епископом Венейблом? -Он не стал дожидаться ответа. -Когда я закончу с тобой, ты вспомнишь ее. И то, что ты с ней сделал. И я могу заверить тебя, какую бы боль ты ей ни причинил, это будет лишь малой толикой того, что я причиню тебе в ответ .
Тело Барчиела дрожало, когда он говорил, и когда образ рыжеволосой женщины, горящей на платформе, пронесся в его голове, он понял, что на этот раз компромисса не будет. Никакого торга с этим человеком.
-К-к-как ты меня нашел?
-Милая крошка посетила меня не так давно. Рассказала мне все о тебе. Хороший и праведный епископ.- Его глаза сверкнули угрожающим серебром, и Барчиел плотнее прижался к стене. -Видишь ли, я давным-давно бросил охотиться за душами, но когда я узнал, что ты сделал с Катрионой, что ж, я решил выйти на пенсию, чтобы напоследок поприветствовать тебя.
-Кто? Кто тебе это сказал?
-Ее зовут Фаррин Рейвеншоу. -Из кобуры на бедре он вытащил зловещего вида кинжал с загнутыми зазубренными краями, несомненно предназначенный для отрывания плоти. -Так что, когда я пресыщусь твоими криками и решу вонзить в тебя этот клинок в последний раз, чтобы отправить тебя в Вольтуш, именно ее ты можешь поблагодарить за это.
Кровь епископа превратилась в лед. Почему он не убил жалкую маленькую помеху, когда у него был шанс, была единственная повторяющаяся мысль в его голове. Он попытался подняться на ноги, и какая-то сила врезалась ему в горло, пригвоздив его к каменистой горной стене позади него.
Огромные белые крылья развернулись за спиной мужчины, раскинувшись по обе стороны от него, и у Барчиела перехватило дыхание.
-Итак, вот как это происходит дальше, - сказал ангел. -Спасения нет. Никакого искупления. И никакой пощады.
ЭПИЛОГ ВТОРОЙ
ФАРРИН
Год спустя ...
Поле разноцветных маргариток простиралось до самого леса, когда я сидела и смотрела, как Иерихон учит Элиона находить свою связь винкулум с Сикатрикс. За последние несколько месяцев Элион начал восполнять силы, которые были поглощены Инферниумом - силы, о существовании которых он даже не подозревал, унаследованные от его отца. Три собаки носились во всех направлениях вокруг них, взволнованные стаей птиц над головой, и звук хихиканья мальчика был музыкой для моих ушей.
Ему потребовалось некоторое время, чтобы поверить, что никто больше никогда не причинит ему вреда. Ночные кошмары, от которых он страдал, только начали понемногу ослабевать, и часто, просыпаясь, я обнаруживала,
