2) Относительно отставки Оболенского[886] — почему бы не назначить его куда-нибудь губернатором? Только где тот подходящий человек, который мог бы заменить его? Он никогда не выступал против Гр., а потому последнему тяжело уже просить об его отставке. Но он говорит, что Оболенский, действительно, ровно ничего не делает, а между тем надо возможно скорее серьезно заняться вопросом о подвозе продовольствия — снова на улицах стоят длинные хвосты перед лавками.
3) Не было ли бы умнее передать весь этот вопрос о продовольствии и о топливе министру внутренних дел, которого это ближе касается, нежели министра земледелия? Министр внутренних дел имеет всюду своих людей, он может давать приказы и непосредственные инструкции всем губернаторам, — в конце концов все ведь находится под его началом, и Кривош. взял все это в свои руки исключительно из корыстолюбия — мне не хочется приписывать ему еще худших намерений. Я помню, что молодой Хвостов тоже полагал, что было бы лучше передать это дело в ведение министра внутренних дел. Это один из серьезнейших вопросов, иначе топливо страшно поднимется в цене.
4) Относительно Союза городов. Ты не должен больше выражатьим свою личную благодарность, нужно под каким-нибудь предлогом теперь же опубликовать сведения относительно всего, что ими делается и, главным образом, то, что ты, т.е. правительство, даете им средства, а они свободно растрачивают их это твои деньги, а не их собственные. Общество должно это знать. Я неоднократно говорила с Ш. по этому поводу, как бы это огласить — путем ли издания указа Ш. от твоего имени или в форме его доклада тебе? Я снова обсужу с ним этот вопрос, так как они стремятся взять на себя слишком крупную роль, — это становится политически опасно и против этого уже теперь следует принять меры, иначе со временем придется слишком многое менять зараз.
5) Она никак не могла вспомнить, что Он ей сказал. Верх. Совет длился от 3 до 41/2, — Родзянко и Челноков много говорили, а Нейдгардт нашей Михень раздражал меня. Стишинский[887] хорошо говорил, Борис Васильчиков — неважно. — Трепов передал мне твой привет, благодарю тебя, мой дорогой. Очень жалею, что не имела времени повидать Митю Ден перед его отъездом — слишком поздно узнала об этом. — Милый старый Горемыкин тоже был в В.С. — такой маленький, ужасно худой, с большими глазами. — Он сказал, что в Гаграх жара очень скверно подействовала на него, а жена его, напротив, очень хорошо выглядит, и зрение у нее стало лучше. — Павел и Мари пили у нас чай (она снова вся в прыщах), — он уезжает завтра. Оказывается, уже несколько недель, как Дмитрий приехал сюда, и беспрестанно ездит в Москву — ни разу не показался нам на глаза — не понимаю подобной манеры служить. Как говорят, он состоит при Скоропадском[888]. Ольга и я покатались на моей дрошке[889], и так как в Тярлеве богослужение еще не кончилось, то мы вышли из экипажа, вошли в церковь, приложились к Евангелию, а затем вернулись домой. Прелестный, уютный храм. Другие три девочки и Иза ходили вместе на прогулку. Вечер я провела с Аней. Твоя первая акация лежит в моем Евангелии, эту положу в молитвенник. Сейчас должна погасить свет, закончу это письмо завтра. В 3 ч. мы идем в церковь (день св. Иоанна Максимовича), а оттуда в лазарет на операцию. В субботу повидаюсь с нашим Другом у нее, чтобы проститься с Ним — Он на будущей неделе уезжает к себе домой. — Спи хорошо, мое сокровище! Я постоянно утром и вечером крещу и целую твою подушку — это все, что у меня есть! Чего ради Греции предъявлен этот ультиматум? Несомненно, Англия и Франция во главе всего этого дела — на мой некомпетентный взгляд, это несправедливо и жестоко — не представляю себе, как Тино[890] выйдет из этого положения — это может повредить его популярности.
Мне поручено передать еще следующее: судьей Сухомлинова будет ген. Селиванов[891], говорят, что он не может быть беспристрастным, так как раньше был уволен Сухомлиновым из Сибири — и что лучше назначить члена Гос. Совета ген. Шумилова. Сообщаю это тебе только потому, что таково Его желание, но я сказала А., что сомневаюсь, чтоб ты стал вмешиваться в это дело.
10-е. — Горячо благодарю тебя за милое письмо, очень рада была получить его, мой ангел!
Несколько раз начинался дождь. Были в церкви, затем присутствовали при операции; к нам привезли еще новых офицеров из Ингерманландск. Гус., Беломорского п., Белозерского п. и т.д.
Сейчас принимала Малевского-Малевича[892]. Рад, что вернулся из Японии, так как оба сына его служат в Преображенск. п. Он жаждет представиться тебе, но ему известно, что у тебя нет времени. — Большое спасибо за то, что ты протелеграфировал Силаеву. — Жгучие поцелуи без счета и благословения шлет тебе твоя старая
Женушка.
Да ниспошлет св. Иоанн Макс. свое благословение вам обоим и нашей родине!
Ц. ставка. 10 июня 1916 г.
Моя милая голубка!
Крепко благодарю тебя за письмо. Опять не было времени написать тебе. Принимал старого персидского принца Зилли-Султана, который возвращается на родину. Он брат последнего шаха, которого мы принимали в Петергофе. — Алексей сидел рядом с его сыном и все время разговаривал с ним по-французски. Храни тебя Господь, мое дорогое Солнышко! Целую и люблю тебя страстно и нежно.
Навеки твой
Ники.
Ц.С. 11 июня 1916 г.
Ангел любимый!
Сердечно благодарю за милую открытку. — Льет дождь, по обыкновению. Были в лазарете, затем на панихиде по бедном Жукове, — что могло довести его до самоубийства? Потом я осматривала мою колонну санитарн. повозок, отправляемых в армию Щербачева — они ему крайне нужны!
Сейчас принимала фон-Хартена, ком. Тверцов. Он просит позволения представиться Алексею, — я сказала ему, чтоб он отправился в ставку и просил об этом Воейкова. — Получила телеграмму от моих сибирских стрелков — опять много убитых офицеров и масса тяжело раненных, — среди них один из наших, на это раз он дважды ранен в голову. “Убит необычайной храбрости старший унтер-офицер команды пеших разведчиков Б.П. Акимов, бывший лейтенант флота”. Зборовский уже здесь (мой поезд гоняется за ним) и сегодня должен быть помещен в лазарет детей — они отправились туда в большом волнении. — Я послала Вильчк. — список фамилий казаков, которых нам надо заполучить сюда. Мой поезд, вероятно, прибудет завтра, он подбирал раненых в разных городах. — Уютно ли устроился Георгий? Эта вечная сырость ужасна, да и Бэби она вредна. Зубной врач пришел и скоро начнет меня мучить. — Мы сегодня вечером повидаемся у нее на дому с нашим Другом, чтобы проститься с Ним, так как Он собирается уехать. — Телеграмма Суслика поистине убийственна. Мой безгранично любимый, благословляю и целую тебя без конца и тоскую по тебе.
Навеки
Твоя.
Кудаопять отправили Экипаж[893]? Дмитрий вхорошем настроении, и, как всегда, забавен.
Ц. ставка. 11 июня 1916 г.
Моя родная душка-женушка!
Нежно благодарю за твое дорогое письмо, полное скучных вопросов, большей части которых я уже касался в разговоре с Шт. Он — прекрасный, честный человек, только, мне кажется, никак не может решиться делать то, что необходимо. — Самым важным и неотложным является сейчас вопрос о топливе и металлах железе и меди для снарядов, потому что, при недостатке металлов, фабрики не могут вырабатывать достаточного количества патронов и бомб. То же самое и с железными дорогами. Трепов утверждает, что они работают лучше, чем в прошлом году, и приводит доказательства этому, но тем не менее все же жалуются, что они не подвозят всего того, что могли бы! Прямо проклятие эти дела, от постоянной заботы о них я уже не соображаю, где правда. Но необходимо действовать очень энергично и предпринять очень твердые шаги для того, чтобы решить эти вопросы раз навсегда. Как только Дума будет распущена, я вызову сюда всех министров для обсуждения этих вопросов и все здесь решу! — Они продолжают приезжать сюда почти каждый день и отнимают у меня все время; я обыкновенно ложусь после 1ч. 30 м., проводя время в вечной спешке с писанием, чтением и приемами!!! Прямо отчаяние!
Сегодня стало теплее, но все же у нас шел два раза дождь. Вчера принимал двух персидских принцев. Бэби всех нас удивил тем, что за завтраком разговаривал пофранцузски с младшим из них!
