Диармайда Ллейд ей не открыл. Ну в самом деле, кто видел в лицо королевского кузена при правлении Драммонда, если тот все время воспитывался затворником, лишь бы до трона не добрался?
Дей, смирившись, взвился на ноги и размашисто зашагал прочь, плечом задев воительницу. Дождавшись, когда останется с Данан наедине, она обратилась:
— Сиятельный лорд также приказал передать вам это, миледи, — сказала она приближаясь. Со второй попытки выцепила из-под наручей на правой руке маленький сверток и отдала Данан. Недоумевая, чародейка переводила взгляд с молодой женщины на сложенный листок в руках. Потом опомнилась и развернула послание:
«Гессим рассказал о ваших планах, — начиналось сообщение. — Даже не знаю, кого из нас троих ты переоценила больше, но удачи тебе. В конце концов, если ты справишься, и нам будет, ради чего постараться. А если нет — то не так уж важно.
P/S: это Эдорта. Я отправил её с тобой. То есть совсем с тобой. Она хорошая мечница, верный соратник, и имеет боевой опыт, если тебе нужна рекомендация. И она вообще не мечница, если тебе нужна правда. Во всяком случае, Эдорта — большее, чем я могу помочь тебе сейчас. И я думаю, её хватит, чтобы держать на цепи опасного эйтианца и отгонять похотливого… короля? О, Вечный, ужасно неудобно звать его королём!
P/P/S: Данан, я надеюсь, ты понимаешь, что если мы справимся, и Дей, как ты хочешь, наденет корону… — дальше было начато какое-то слово, но Ллейд рьяно его зачеркал и для надежности даже накапал чернил пятнами. — Ты понимаешь», — утвердил он в конце.
— Э… Эдорта? — только и смогла спросить Данан, убирая листок в сторону. Да, она понимает.
— Да, миледи! — отрапортовала та. — Служила под началом вашего брата с его первого похода девять лет назад. Готова служить и вам, сиятельная леди. Это честь для меня!
Тараторит. Так тараторят зеленые юнцы в первой войне, мечтающие выслужиться. А если за плечами девять лет службы, то она точно не просто «хорошая мечница». Братец, удружил!
— Добудь себе какой лежак и устраивайся. Мне нужно отдохнуть перед выходом.
— Да, сиятельная леди.
Она что, каждый раз будет это выговаривать?
— Данан, — предложила чародейка.
— Как скажете, сияте… э-э-э… Я поняла. А, да, мне точно можно остаться? Просто там стоит ваш товарищ, эльф, и ждет, когда я выйду.
Жал?
Данан тряхнула головой:
— Иди поищи лежак. А его позови.
Жал вошел и сразу прошел к ложу. Сел рядом, где прежде сидел Дей. Без всяких объяснений взял за руку — угадал безошибочно! — раскрыл ладонь и провел большим пальцем по шраму, который остался у Данан со дня посвящения в орден Смотрителей Пустоты. Поднял взгляд на чародейку и сказал без тени ехидства:
— Я боюсь того, что ты делаешь.
Данан поразилась, насколько он прям, и только теперь сообразила, что даже не дернулась от его прикосновения. О, Вечный, да какой смысл?! — одернула Данан сама себя. Он ведь касался её там, где вообще никто и никогда бы не смог!
— Я тоже, — так же честно ответила женщина.
— Еще больше я боюсь того, что мы можем сделать вдвоем.
Данан качнула головой в жесте невесомой усмешки, сожалея, что слова эльфа не несут пошловатой двусмысленности. Уж лучше бы это.
— После сегодняшнего все боятся, — сказала она.
Жал на мгновение дрогнул, но взгляд не отвел:
— Но больше всего я боюсь, что я не убил тебя. Потому что ты маг, и я ненавижу магов, Данан.
— Ты все еще можешь это исправить.
Жал качнул головой раньше, чем чародейка договорила:
— Не могу. После всего, что я видел — не могу. И не хочу.
Данан не знала, что сказать.
— Жал, — протянула она, и вдруг поняла, как по-идиотски это звучит. Она ведь даже не знает толком его имени! Может, его настоящее имя является каким-нибудь древне-эльфийским вариантом этого слова — «жало», «клинок», «лезвие», «игла»?
— Ты хорошо засыпаешь, Данан? — спросил эльф, немного придвинувшись.
Данан качнула головой:
— Плохо. Ты ведь уж кучу раз видел это в дозорах.
— И, по меньшей мере, половину из этих случаев говорил, что мог бы помочь.
— В моей жизни уже был наемник, которого я умоляла помочь мне заснуть…
— А у меня в Гадюках были тысячи магов, которых я потрошил, как рыбу, и ненавидел всей душой за каждую высеченную без кресала искру.
— Ты оставил мне жизнь, потому что хочешь подарить кресало — или найти для меня плаху? — Данан дотошно всматривалась в синие эльфийские глаза, не видя там ничего, кроме мрачного и бесстрастного моря, в глубинах которого сам Вечный побоится разбираться.
Жал отстранился, отпустив руку женщины, и, вставая, пояснил:
— Я отнял сон у десятков тысяч жителей Аэриды. Вернуть сон хотя бы одному из тех, кто еще жив — вот все, что я хочу успеть за свой век.
Данан чуть подалась вперед, будто вытягиваясь вслед уходящему Жалу.
— Свой век — это бесконечно долгий эльфийский век, или конечно долгий эльфийский век?
Жал замер, сделал еще несколько шагов к пологу, и только потом ответил:
— Я не знаю, в какой из двух эпох родился на самом деле, Дан. Все, что я помню — боль от растворения амнирита, побои и крики. Потом темнота, а потом Эйтианские гадюки привели меня в чувство и сказали, что теперь я — их. С этого момента прошло больше двухсот лет. Но что было до амнирита и когда это было — я помню урывками.
Полог колыхнулся, выпуская Жала и впуская ночной ветерок прохлады и голос Эдорты:
— Сиятель… леди Данан! — кое-как выдавила мечница. — Могу я уже войти?
Эдорте пришлось повторить еще дважды, прежде чем Данан услышала её и велела заходить скорее.
Часть III. ИГРА ЧАРОДЕЕВ
Глава 14
Солнечный свет заливал огромную тронную залу королевского дворца так, что высоченные своды из темного камня казались золотисто-оливковыми. Хеледд сидела на троне — том, что предназначался королю, а не королеве — вальяжно, съехав набок и упираясь локтями в подлокотник из черной стали с золотом. Фамильный грифон Саэнгринов простирал за её спиной крылья — прямо из вытянутой резной спинки королевского кресла. Его золотистые узоры и янтарные глаза ловили солнечные блики и сверкали огнем. По ступеням каменного помоста сбегали калено-белые и желтые пятна, от которых, казалось, нагревались и пол, и комната.
Но Альфстанна
