Скотт изобразил Шетлендию конца XVII века. В романе «Пират» нет ни важных исторических событий, ни лиц. Войны и революции как бы обошли стороной эти полудикие скалистые острова, обдуваемые океанскими ветрами. И тем не менее книга глубоко исторична, — в ней чувствуется атмосфера жизни всей Великобритании, дыхание той эпохи: юдаллер Магнус Тройл еще помнит реставрацию «короля Чарли» в 1660 году и рассчитывает на возвращение на престол Иакова II; его дочь Минна упоминает о переменах, которые недавно произошли в стране, имея в виду государственный переворот 1688 года; герои говорят о постоянных стычках с испанским флотом, а речи поэта Клода Холкро и бывшего актера пирата Банса полны реминисценций из произведений поэтов и драматургов второй половины века.
Автор избрал тот момент в истории страны, когда у шетлендцев еще не исчезла неприязнь к «египтянам», иноземцам, каковыми они считают шотландцев, хотя их собственная, скандинавская старина, патриархальность и вся мифология уже обречены и скоро уйдут в прошлое, уступив место новым отношениям и новой культуре. Недаром могущественная Норна в конце концов терпит крах, и недаром такой приверженец старины и чистоты норвежской крови, как Магнус Тройл, разрешает своей дочери Бренде выйти замуж за безродного пришельца Мордонта Мертона.
Эту особенность книги явственно ощутили современники. В обстоятельном обзоре «Пирата» журнал «Куортерли ревью» писал в январе 1822 года: «В постоянном стремлении найти национальные и индивидуальные контрасты он (Скотт. — В. Ш.) изобразил своих шетлендцев перед тем, как они слились со своими хозяевами и соседями — шотландцами».
Интересна история создания романа. Летом 1814 года, через три недели после выхода в свет первого романа Скотта, «Уэверли», писатель отправился в морскую поездку вокруг Шотландии, побывав также на Шетлендских и Оркнейских островах. В дороге он вел дневник, записывая туда все, что видел и слышал. Он посетил и тщательно описал Кёркуоллский собор, возле которого потом встретятся многие из героев его романа, осмотрел Карликов камень, сыгравший такую важную роль в жизни Норны, спустился с утеса Самборо-Хэд к берегу, на который Мордонт вытащил утопающего Кливленда; с исключительной зоркостью подмечал он все подробности быта шетлендцев, вплоть до употребления ими ручных мельниц и допотопных плугов, против которых восстал в «Пирате» Триптолемус.
Непосредственное знакомство с Шетлендией оживило и давний интерес Вальтера Скотта к древнескандинавской поэзии. Еще за четверть века до этой поездки, в 1790 году, он пишет эссе «О нравах и обычаях северных народов», а еще через два года — «О происхождении скандинавской мифологии». В начале XIX века он знакомится подробно с сагами, а в 1813 году издает «Иллюстрации к северным древностям». Шетлендские дневники Скотта пестрят цитатами из скандинавских саг. Такое отношение писателя к скандинавскому фольклору во многом определило впоследствии ту своеобразную атмосферу, которая окружает образ Норны в романе.
Таким образом, значительная часть материала для будущего романа была собрана уже в самом начале творчества Скотта как романиста. Однако вернулся писатель к этим своим записям лишь семь лет спустя. Возможно, что непосредственным толчком для него послужили слова его издателя Констебла в письме от 25 декабря 1820 года: «Если вы еще ни на чем не остановились, я осмелился бы подсказать вам тему ближайшего романа или того, который последует за ним. «Пират» — вот, я полагаю, еще никем не занятая область…» И уже весной 1821 года, как видно из писем В. Скотта, он начинает усиленно работать над новым романом.
В основу сюжета книги была положена слышанная автором когда-то в Шетлендии история о дерзком пирате Джоне Гау, который в течение длительного времени наводил ужас на мореплавателей в северных водах, пока не был схвачен и казнен в 1725 году. Несмотря на мрачную репутацию Гау (а может быть, именно вследствие нее), его полюбила молодая знатная шетлендка, которая осталась верна памяти пирата и после его смерти.
Вальтер Скотт значительно развил этот сюжет, ввел еще одну романическую линию (Мордонт — Бренда), включил в повествование историю прошлого Кливленда и его родителей.
Работая над «Пиратом», писатель тщательно изучал всю литературу о Шетлендии и Оркнеях. Так, в письме к издателю Кэделлу (компаньону Констебла) он напоминает, что с нетерпением ждет присылки книг Бэрри («История Оркнейских островов»), Сибболда, Тассера и других авторов. В романе имеется много ссылок на труды этих и иных историков и географов.
Английская критика встретила появление «Пирата», в основном, положительными отзывами. Восторженным поклонником этого произведения был известный критик Уильям Хэзлит, выступивший со статьей о нем в журнале «Лондон мэгэзин».
Биограф Скотта, его зять Джон Локхарт, как бы суммируя отзывы современников, выделил то, что, по его мнению, особенно пленило их в «Пирате»: интересную, захватывающую интригу, новизну материала, «великолепный контраст между сестрами Минной и Брендой и прекрасно очерченный образ капитана Кливленда». К этому следует добавить и мысли, выраженные журналом «Блэквудз мэгэзин», о том, что «ничто не может сравниться с образами моряков» и что пейзажи в романе «чаруют своей красотой и чудесным мастерством исполнения».
Свидетельством успеха книги может быть и то, что уже в январе 1822 года в трех лондонских театрах шли три различные инсценировки «Пирата», а вскоре появилась и четвертая — в Эдинбурге. Любопытно также, что многие стихи, входящие в роман, широко использовались английскими композиторами; особенно это касается песни, которую Кливленд пел под окном Минны, в XIX веке пятнадцать английских композиторов написали романсы на эти слова.
В Шетлендии уже в нашем веке всем приезжим на Мейнленд показывали развалины Стурборо, где якобы жил Магнус Тройл, горную резиденцию Норны и другие достопримечательности, ставшие знаменитыми благодаря В. Скотту.
В истории литературы роман «Пират» оставил определенный след. На него опирался и с ним полемизировал Фенимор Купер, который, создавая своего «Лоцмана», бросал вызов многим идейно-художественным принципам В. Скотта. Известно, что «Лоцман» лег в основу всей последующей так называемой морской литературы (Мэрриет, Стивенсон, Конрад). Сам автор «Острова сокровищ», критикуя роман Скотта за его композиционную рыхлость, восхищался в своих «Воспоминаниях и портретах» высокоромантическим образом Кливленда. Имя Фердинанда Алта-монта (как называл себя Банс) использовал в романе «Пенденнис» Уильям Теккерей.
