В ночь с 20 на 21 ноября наблюдались активные приготовления с обеих сторон линии. Потери англичан были незначительны, всего немногим более 4000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести, но войска нуждались в еде и питье, в снарядах и гранатах, для поддержки предстоящего продвижения на следующий день нужно было подтянуть артиллерию. Танки тоже требовали подмоги. Из 374 «боевых» танков, вышедших утром в наступление, чуть меньше половины — 179 — были выведены из строя: часть уничтожена немцами, часть имела механические неполадки, часть была пущена под откос. Неимоверные усилия были приложены к тому, чтобы вернуть большую их часть в строй, но, чтобы пополнить недостающие, пришлось перебросить в штурмовые батальоны те танки, которые в первый день были заняты проволочными заграждениями. Всем им требовались дозаправка, пополнение боекомплекта и техническое обслуживание. Экипажам некогда было отдыхать, однако осознание того, чего они достигли в этот день, заставило людей усиленно работать всю ночь, готовя успех следующего дня.
Хейг и Бинг торжествовали со своими штабами, хотя последний был озабочен тем, что позиция у Бурлонского леса не была взята, и поставил овладение Бурлоном в качестве приоритетной цели следующего дня. К этому времени, 20 часам 20 ноября, Бинг отдал приказ о следующей фазе наступления; задачи, стоящие перед 3-й армией, были ясны.
Главное, что требовалось, — продолжить натиск, чтобы не дать немцам подтянуть резерв и закрыть брешь. В свете этой задачи IV корпусу было приказано взять Бурлонский лес — по словам Бинга, это было делом «первостепенной важности», — а танкам и эскадрильям Королевского летного корпуса — осуществлять прикрытие корпуса. Тем временем III корпус захватывает линию Масниер — Борвуар — Маркуэн, при этом основным объектом был Масниер, взятие которого обеспечило бы проход кавалерии, которая смогла бы переправиться через канал Шельды. Поскольку это была самая легкая из задач, 3-я танковая бригада, приданная III корпусу, была отряжена IV корпусу. Это перемещение, однако, имело нежелательные последствия, поскольку, пересекая тыловую полосу, танки оборвали большую часть телефонных линий, связывающих штурмовые отряды с их штабами, и в критический момент это выросло в тяжелую проблему.
Немцы этой ночью пытались оправиться от злополучного дня. Три их дивизии понесли серьезные потери, огромное количество орудий было выведено из строя. В какой-то момент вечером уже отдавались приказы приготовиться к уличному бою в Камбре, но поскольку наступление англичан потеряло стремительность и не был развит успех, немцы с присущим им присутствием духа смогли установить надежную линию обороны — линию Кантен — между Муевром, Кантеном и Ривлоном, на которую в спешном порядке были брошены все резервные роты и подоспевшие батальоны. Они должны были удерживать оборону, чтобы выиграть время, поскольку было похоже, что дивизии, отосланные к Камбре, смогут прибыть не ранее 23 ноября. Ночь кончалась, и немецкие позиции становились все сильнее на всей линии: все дивизии и полки, стоящие позади Камбре, были «прочесаны» для пополнения обороны, каждый свободный солдат или орудие были посланы на передовую. Немцы рассчитывали еще на одно обстоятельство, которое могло сыграть им на руку: с наступлением сумерек 20 ноября начался сильный дождь, который продолжался почти всю ночь.
Дождь все шел и на рассвете, и весь следующий день. В результате затруднены были действия авиации и танков, это было самым неприятным, потому что прикрытие со стороны авиации и танков должно было обеспечить успех британцев в главном наступлении на Бурлонский лес. День, однако, начался с хороших известий: выяснилось, что немцы оставили Флескьер. В 6 часов 51-я (хайлендерская) дивизия вошла в деревню и перевалила через гребень по направлению к Кантену, где попала под сильный пулеметный огонь. Сражение на линии Кантен — позиции, которую кавалерия должна была занять 20 ноября, — шло весь день, но вскоре стало очевидно, что мало-мальский успех может быть достигнут, только если вытеснить немцев из Бурлонского леса, доминанты на линии Камбре, где были сосредоточены основные артиллерийские силы противника.
Генерал Харпер не стал ждать, когда будет взят Бурлонский лес. Кавалерия уже подтянулась на его фланг, и под прикрытием «Куинз Бей» (2-го драгунского эскадрона) он выдвинул 154-ю бригаду на Кантен без поддержки танков. Огонь из немецких окопов остановил Горных шотландцев, а пулеметы и артиллерия неприятеля застопорили продвижение кавалерии. Подоспевшие танки — тринадцать машин из В-батальона Танкового корпуса — быстро прорвались в деревню с сопровождавшей их пехотой и спешившейся кавалерией и быстро очистили территорию. К 13 часов Кантен пал, и к тому времени, когда танки отправились на дозаправку, было взято в плен 400 человек. Танки Н-батальона взяли деревню Фонтен, в 6,5 км от предместий Камбре, прорвавшись через линию Кантен и войдя в деревню на полчаса раньше пехоты. Пехота — Сифортские шотландцы, а также Аргайлский и Сатерлендский полк из 51-й дивизии — в должное время заняла Фонтен, но была оставлена без поддержки, поскольку оказалось, что Харпер отдал приказ прекратить наступление на линию Кантен, пока не будет взят Бурлонский лес, о чем не знали танковое командование и по крайней мере часть командиров батальонов. Ни Бинг, ни Харпер не подозревали, что это решение положит конец британскому наступлению в сражении при Камбре. От Фонтена было рукой подать до предместий Камбре, и если бы подоспела кавалерия и пустилась вперед, можно было достичь многого, но харперовский приказ ждать свернул всякое дальнейшее продвижение.
Бурлонский хребет с его лесом и деревней был ключевой позицией в сражении при Камбре. Эта важнейшая высота на поле сражения поглощала все мысли британских главнокомандующих, от Хейга до Харпера. Очистить от неприятеля Бурлонский лес 21 ноября было поручено 62-й дивизии, а в атаку должна была пойти 186-я бригада под началом бригадного генерала Р. Бредфорда, кавалера Креста Виктории, двадцатипятилетнего, самого юного генерала на Западном фронте. Бредфорду придали 18 танков для прикрытия из G-батальона и несколько эскадронов из 1-й кавалерийской бригады. Он никоим образом не возражал против танков и продолжал наступать, пока не подоспели бронемашины и их командующие не получили инструкции ведения операции.
Но даже при этом наступление развивалось плохо. Немецкие позиции, которые можно было легко взять в предыдущие дни, теперь оказывали решительное сопротивление, особенно упорное на линии прикрытия Гинденбурга у Бурлона, хотя этот участок в конце концов в одном месте был прорван. Танки вошли в Бурлонский лес, но пехота была сметена пулеметным и артиллерийским огнем и не смогла оказать им поддержку. Бригада Бедфорда продиралась вперед, но в конце концов вынуждена была окопаться и удерживать те позиции, которые успела занять, при этом основная часть Бурлонской позиции оставалась за немцами. Дальнейшее наступление пришлось отложить на следующий день, а задача становилась все сложнее.
Повсеместное наступление 3-й армии 21 ноября шло по-разному. III корпус сконцентрировал усилия в своем секторе на захвате Масниера как ступеньки к главной атаке всей линии Масниер — Борвуар — Маркуэн, шедшей вдоль русла канала Шельды. Днем шли уличные бои, и в результате к 16 часам деревня оказалась в руках у англичан. Тем временем началось выполнение основной задачи по прорыву участка шириной в одну милю на линии Масниер — Борвуар, между дорогой Камбре и деревней Кревкур, силами двух бригад из 20-й и 29-й дивизий. Наступление начало успешно разворачиваться, но затухло, поскольку неприятель открыл сильный огонь по мостам и пехота не могла перейти канал, а командующие танковых подразделений опасались, что мосты не выдержат вес бронированных машин.
Немцы, совершенно очевидно, оправились от шока танковой атаки первого дня и наловчились незаметно приближаться к танкам, когда те появлялись перед их позициями, обстреливая их плохо защищенные боковые и задние части, где броня была тоньше, бронебойными пулями. В 10 часов 30 минут неприятель предпринял первую контратаку: полк немецкой 107-й дивизии пошел в наступление на деревню Нойель. Деревня удерживалась Королевскими фузилерами Мидлсекского полка и спешившимися кавалеристами 18-го гусарского эскадрона, и после дня уличных боев, квартал за кварталом, неприятель был выбит. Немцы начали предпринимать контратаки по всему британскому фронту, и к ночи стало ясно, что удержать взятую территорию непросто, а продвигаться вперед еще труднее, чем прежде. Еще до начала битвы фельдмаршал Хейг заявил, что он готов свернуть наступление по прошествии двух суток, если наступление замедлится и нельзя будет рассчитывать на дальнейший успех. Такое решение, удерживать ли захваченное или продолжать наступление, предстояло принять, а тем временем, пока командование оценивало создавшееся положение, войскам было приказано окопаться и удерживать объекты.
