22 танка и хайлендеры Гордона из состава 51-й дивизии начали немедленно наступление на Фонтен. Три танка вошли в лес Ла-Фоли, однако танк «вожак» был вскоре подбит, и без поддержки огня его шестифунтового орудия остальные танки и пехота не могли взять замок Ла-Фоли в середине леса. Оставшиеся танки умчались к Фонтен, однако требование генерала Харпера, чтобы пехота держалась значительно позади их, помогло немцам отбить атаку. Танки были встречены шквалом бронебойных пуль и ливнем гранат с немецких позиций вокруг всей деревни; шестнадцать были или подбиты, или вынуждены отойти, прежде чем обороняющиеся обратили оружие против приближающейся пехоты. Наступление на Фонтен захлебнулось, однако другие 15 танков обошли деревню и привели 6-й Сифортский полк к Бурлонскому лесу. Здесь вновь разъединение танков и пехоты привело к неудаче атаки, однако солдаты Харпера весь день продолжали пробиваться к Фонтену — без результата, поскольку помимо достойного сожаления использования танков хайлендерами всюду оказывались в меньшинстве. Каждый раз в атаку направлялись не более двух батальонов, а деревню обороняли около десяти немецких батальонов.
Главное наступление на Бурлонский лес и Бурлон велось силами 40-й дивизии. Атаке предшествовал артобстрел опушки леса, который перешел в перемещающийся огневой вал — 90 метров каждые 5 минут — по мере приближения атакующих. Овладение лесом было задачей 119-й бригады при поддержке 16 танков батальона G, однако они не смогли дозаправиться и не пришли к моменту начала атаки. В последнюю минуту сюда были перемещены четыре танка батальона D из группы в 13 машин, которая должна была помогать 121-й бригаде взять деревню Бурлонь.
Наступление 119-й бригады развивалось успешно. Атаку возглавляли 19-й Королевский Валлийский фузилерный и 12-й Южно-Валлийский пограничный полки, в течение часа они проделали половину пути через Бурлонский лес под прикрытием трех танков, которые устроили полный разгром пулеметных гнезд. Когда пехота остановилась, чтобы перестроиться, в середине леса они получили ободряющее подкрепление — к ним подошли 13 танков батальона G, которые должны были поддерживать их с самого начала. С их помощью валлийские батальоны продолжили наступление и к 12 часам 45 минутам взяли северную опушку леса. Однако южно-валлийские пограничники попали под пулеметный обстрел и не смогли овладеть западной частью леса, хотя одна из рот дошла до окраины деревни Бурлонь.
Деревню и западную оконечность Бурлонского гребня должна была атаковать 121-я бригада, возглавляли атаку 20-й Мидлсекский и 13-й Йоркширский полки («Зеленые Ховарда»), Атака не имела успеха. Танки проложили себе путь в деревню, перейдя через баррикады и разрушив садовые стены, однако пехота не могла последовать за ними из-за яростного сопротивления хорошо окопавшейся и замаскированной немецкой пехоты, которая небольшими группами совершала вылазки и устраивала засады на танки. Атака сорвалась также из-за неудачи наступления 36-й (Ольстерской) дивизии на левом фланге, мидлсекцы и ховардцы вынуждены были отойти от деревни и занять позиции южнее и западнее линии начала атаки. К западу от Северного канала 108-я бригада 36-й дивизии достигла больших успехов, Королевские Ирландские фузилеры и Королевские Ирландские стрелки заняли деревню Мевр. У этих батальонов не было танковой поддержки, но их поддерживали с воздуха, аэропланы атаковали вражеские позиции с бреющего полета.
К середине дня наступление IV корпуса развивалось вполне успешно, образовав глубокий клин во вражеской обороне, была взята значительная часть Бурлонского леса и около половины возвышенности. Однако деревни Бурлон, Фонтен и Мевр на правом и левом флангах наступления не были взяты… и в этот момент около 15 часов немцы предприняли контратаку.
Контратака началась после получасового артобстрела Бурлонского леса, за которым последовала атака нескольких германских гвардейских батальонов. Уэльские батальоны отбили эту атаку ружейным и пулеметным огнем и к сумеркам не только оттеснили противника, но и заняли вершину гребня. Когда войска 51-й (хайлендерской) дивизии появились справа от них, возникла возможность образовать сплошную оборонительную линию от вершины Бурлонской возвышенности до западных окраин деревни Фонтен.
К исходу дня решительных результатов получено не было. Центр действовал хорошо и овладел большей частью Бурлонского леса, но фланги почти не продвинулись. Если бы Бинг и Хейг решили развивать успех и продолжали на следующий день наступление в центре, результатом было бы только углубление клина, который немцы наверняка взяли бы в окружение фланговыми атаками из Фонтена и Мевра. Судьба сражения за Бурлон теперь решалась на флангах.
Были и другие трудности. Появились эскадрильи Ритхофена и выбили почти все британские машины, установив господство в воздухе на этом участке фронта. Танки были в деле уже несколько дней, и их необходимо было отвести в тыл, чтобы провести техническое обслуживание и дать отдых экипажам. Только 12 танков из нескольких сотен, атаковавших с 20-го по 24-е, были в строю. Шел сильный дождь, иногда сменявшийся снегом, и для продолжения наступления следовало изыскать резервы пехоты и артиллерии, по крайней мере чтобы компенсировать убыль танков.
Бинг изучил положение и принял решение. Гвардейская дивизия отправлялась на подмогу 51-й (хайлендерской) дивизии, а спешенные солдаты 1-й и 2-й кавалерийских дивизий поступали в распоряжение Бинга для наступления в центре на деревню Бурлон. Его должна была осуществлять 121-я бригада 40-й дивизии при поддержке 12 танков, время начала атаки было назначено на полдень 24 ноября. Утром 24-го наступление отложили до 15 часов, а затем командир IV корпуса генерал лейтенант Вулкомб отложил атаку до следующего дня — ему было необходимо время, чтобы собрать еще танков. Это распоряжение не дошло, однако, до 121-й бригады, и в 15 часов она пошла в атаку.
Результат получился жалкий. Танки двинулись вперед и, войдя в деревню Бурлон, подавили большинство пулеметных гнезд на окраине, однако хайлендерский легкий пехотный и Суффолкский полки не поспевали за ними. Часть пехоты подтянулась позднее, и часть хайлендерского полка вошла в деревню, однако остальная часть бригады отстала. Еще хуже дела шли в Бурлонском лесу, где немцы предприняли новую контратаку в 8 часов 45 минут утра и затем непрерывно атаковали весь день. Эти контратаки поддерживались мощным артиллерийским огнем, однако немцы понесли большие потери. Британцы смогли закрепиться, и к сумеркам большая часть леса и гряды холмов все еще находились в их руках, но никаких новых успехов не было.
Сражение постепенно оборачивалось в пользу немцев. Они привлекли больше дивизий и были сильнее, тогда как 3-я армия была измотана. Хейг и Бинг, однако, еще не осознавали этого. Вновь мы возвращаемся к одному из величайших заблуждений всех генералов Великой войны по обе стороны линии фронта — уверенности, что еще один нажим может превратить поражение в победу или восстановить равновесие. В данном случае решающим фактором оказалось наличие пяти британских кавалерийских дивизий, около 40 000 сабель, ожидающих в Фэне команды двинуть в прорыв. Первый день сражения под Камбре действительно подавал надежды на возможность прорыва конницы, и Хейг оставался в плену этой эйфории. В результате, посетив штаб Бинга в Альбере и обсудив положение, он приказал возобновить наступление под Бурлоном и велел генералу Каванагу принять на себя общее руководство операциями к северу от Бурлона, когда кавалерия двинется в прорыв. Возможно, этот стимул вдохновил Каванага и придал ему энергии, но прежде следовало овладеть бурлонской позицией.
Попытки сделать это продолжались 25 и 26 ноября, однако безуспешно. Даже удар, произведенный для выручки остатков хайлендеров, все еще удерживавших деревню Бурлон, был отбит. К утру 25-го хайлендеры, оставшись без боеприпасов, были принуждены сдаться; в живых к этому времени их оставалось восемьдесят человек. Причины этих повторяющихся неудач под деревней Бурлон были просты: недостаток танков для подавления пулеметов противника и постепенное усиление германского сопротивления. Применение танков делало успех под Камбре возможным; недостаток танков просто возвращал сражение к status quo ante,[63] к убийственной схватке на износ, и потери возрастали. 40-я дивизия за два дня боев под Бурлоном потеряла более 4000 человек, и остальные дивизии приблизительно столько же.
Хейг не хотел тяжелых потерь, и 25-го вечером он предупредил генерала Бинга, что до тех пор, пока генерал Вулкомб не продвинется с IV корпусом, он несет персональную ответственность за ход сражения под Бурлоном. Он также послал сообщение начальнику Генерального штаба генералу Робертсону, которое читается как попытка снять с себя ответственность:
