Теперь же, когда Питер окончательно пришел в сознание, он увидел эту женщину, сидевшую рядом с его постелью; солнечный луч, проникавший сквозь верхнее окно, освещал ее лицо. Она сидела, подперев рукой подбородок, и с любопытством рассматривала его. Он заговорил с ней на ломаном испанском языке, потому что неизвестно откуда, но он знал, что она не понимает по-английски.
— Вы не Маргарет, — сказал он.
Задумчивость мгновенно исчезла с ее лица, она оживилась и подошла к нему. У нее была очень грациозная фигура.
— Нет, нет, — сказала она, склоняясь над ним и касаясь его лба своими тонкими пальцами, — меня зовут Инесса. Вы все еще бредите, сеньор.
— Какая Инесса?
— Просто Инесса, — ответила она. — Инесса, женщина из Гранады, все остальное забыто. Инесса, сиделка, ухаживающая за больным.
— Тогда где же Маргарет, англичанка Маргарет?
Ему показалось, что тень тайны окутала лицо женщины и голос ее изменился, когда она отвечала — он уже не звучал правдиво. Или это почудилось его рассудку, ставшему острее от лихорадки?
— Я не знаю никакой англичанки Маргарет. А вы любите ее, англичанку Маргарет?
— Да, — ответил Питер. — Ее украли у меня. Она жива или умерла?
— Я уже сказала вам, сеньор, что я ничего не знаю, но, — и опять ее голос стал естественным, — я поняла, что вы любите кого-то, судя по словам во время болезни.
Питер подумал немного. Он начал кое-что припоминать:
— А где Кастелл?
— Кастелл? Это ваш спутник, человек с поврежденной рукой, похожий на еврея? Я не знаю, где он. Наверно, в другой части города. Я думаю, что его отправили к его друзьям. Не спрашивайте меня об этом, я всего только ваша сиделка. Вы были очень больны, сеньор. Посмотрите. — И она подала ему маленькое зеркало, сделанное из полированного серебра, но, поняв, что он слишком слаб, чтобы взять его, подержала зеркало перед его лицом.
Питер увидел себя в зеркале и тяжело вздохнул — лицо его было мертвенно бледным и изможденным.
— Хорошо, что Маргарет не видит меня, — произнес он, пытаясь улыбнуться, — с бородой, да еще с какой! Как вы могли ухаживать за таким страшным мужчиной?
— Мне вы не показались страшным, — мягко ответила она. — Кроме того, это мое занятие. Но вам нельзя разговаривать, вы должны отдыхать. Выпейте вот это и отдыхайте.
Она подала ему суп в серебряной чашке. Питер с готовностью проглотил его и уснул.
Через несколько дней, когда Питер уже был на пути к выздоровлению, пришла его прелестная сиделка и села рядом с ним, с жалостью глядя на него своими нежными восточными глазами.
— Что случилось, Инесса? — спросил Питер, обратив внимание на ее грустное лицо.
— Сеньор Педро, когда вы в первый раз проснулись после долгого сна, вы говорили со мной о некоей Маргарет, не так ли? Я узнавала об этой донне Маргарет, и у меня для вас дурные новости.
Питер стиснул зубы и вымолвил:
— Говорите самое страшное.
— Эта Маргарет путешествовала с маркизом Морелла.
— Он украл ее, — вырвалось у Питера.
— Увы, может быть. Но в Испании, и особенно здесь, в Гранаде, это вряд ли спасет честь той, о которой известно, что она путешествовала с маркизом Морелла.
— Тем хуже будет для маркиза Морелла, когда я опять встречу его, — зло пробормотал Питер. — Что вы еще хотели рассказать мне, Инесса?
Она с интересом посмотрела на его исхудавшее, суровое лицо.
— Плохие новости. Я уже сказала вам, что плохие. Говорят, что эту сеньору однажды нашли мертвой у подножия самой высокой башни дворца маркиза. Упала ли она, или ее сбросили, никто не знает.
Питер задохнулся. Наступило молчание. Потом он спросил:
— Вы видели ее мертвой?
— Нет, сеньор. Другие видели.
— И поручили вам сказать мне. Инесса, я не верю этому. Если бы донна Маргарет, моя невеста, умерла, я бы знал это. Но сердце мое говорит, что она жива.
— Вы так верите своему сердцу, сеньор? — отозвалась женщина с оттенком восхищения в голосе.
Питер заметил, что она не возразила ему.
— Да, я верю, — ответил он, — у меня не осталось ничего другого, а это не такая уж плохая поддержка.
Питер замолчал, только спустя некоторое время спросил:
— Скажите мне, где я нахожусь?
— В тюрьме, сеньор.
— Вот как? В тюрьме, с прекрасной женщиной в качестве тюремщика и с другими прекрасными женщинами, — он показал на красивую девушку, которая принесла что-то в комнату, — в качестве служанок. Да и сама тюрьма неплоха. — Он обвел взглядом мраморные своды, украшенные превосходной резьбой.
— Там, за дверьми, уже не женщины, а мужчины, — ответила она улыбаясь.
— Я полагаю. Пленников ведь можно связывать веревками и из шелка. Ну, а кому принадлежит эта тюрьма?
Инесса покачала головой:
— Я не знаю, сеньор. Наверно, королю мавров. Вы ведь сами сказали, что я только тюремщица.
— Тогда кто же платит вам?
— Может быть, мне вообще не платят. Может быть, я служу из любви, — она быстро взглянула на него, — или из ненависти. — При этих словах лицо ее изменилось.
— Я надеюсь, не из ненависти ко мне, — сказал Питер.
— Нет, сеньор, не из ненависти к вам. За что я могу ненавидеть вас, такого беспомощного и такого славного?
— Действительно, за что? Тем более что я так благодарен вам — ведь вы выходили меня и вернули к жизни. Но тогда зачем скрывать правду от беспомощного человека?
Инесса огляделась вокруг. В комнате в эту минуту, кроме них, никого не было. Она нагнулась к Питеру и прошептала:
— Вас никогда не заставляли скрывать правду? Я вижу по вашему лицу, что нет. К тому же вы не женщина, не заблудшая женщина.
Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу, потом Питер спросил:
— Донна Маргарет действительно умерла?
— Я не знаю, мне так сказали. — И, как бы испугавшись, что она выдаст себя, Инесса отвернулась и быстро вышла из комнаты.
Шли дни. Питер понемногу начал поправляться. Но ему так и не удалось выяснить, где он находится и почему. Все, что он знал, сводилось к тому, что он был пленником в роскошном дворце. Но и в этом он не был уверен — стрельчатые окна одной из стен были заделаны. К нему никто не приходил, за исключением прекрасной Инессы и мавра, который или был глух, или не понимал по-испански. Правда, были еще женщины, служанки, все как одна красивые, но им не разрешалось приближаться к нему. Питер видел их только издали.
Таким образом, единственной собеседницей Питера была Инесса, и отношения их становились все более дружескими. Только один раз она решилась приподнять краешек вуали, скрывавшей ее мысли. Прошло много времени, прежде чем Инесса стала более доверять Питеру. Каждый день он задавал ей вопросы, и каждый день она без тени раздражения или хотя бы досады уклонялась от прямого ответа. Оба отлично понимали, что каждый из них старается перехитрить другого, но пока что у Инессы было преимущество в этой игре, которая ей, пожалуй, нравилась. Питер расспрашивал ее о множестве вещей — об испанском королевстве, о мавританском дворе, об опасности, угрожающей Гранаде, которой предстояло пережить осаду. Все эти вопросы они обсуждали вместе, и Инесса проявляла при этом незаурядный ум. В результате Питер был осведомлен о политических событиях, происходящих в Кастилии и Гранаде, и довольно серьезно улучшил свои познания испанского языка.
