Остальным падуанцам идея с пожаром тоже пришлась по вкусу. Двор наполнился дымом, от арбалетчиков больше не было никакого толку. Они могли продолжать стрелять, но теперь понятия не имели, во врага попадут или в своего.
Помпей оскальзывался на залитых кровью булыжниках. Пьетро нагнулся, и копье просвистело прямо у него над головой. Морсикато использовал свое копье по назначению — тот, кто метил в Пьетро, попался доктору.
— Дело дрянь! — воскликнул Морсикато.
— Продержимся! — отозвался Пьетро.
Он огляделся. Около двадцати его солдат оставались в седле — неплохо, если учесть огромное численное превосходство падуанцев. Сработал элемент неожиданности, вдобавок арбалетчики отвлекли внимание врагов, не позволив им обороняться должным образом. Теперь дым не даст арбалетчикам выстрелить, и падуанцы вплотную займутся «изменниками», проникшими в их плотное кольцо. В этом Пьетро не сомневался.
От удара по щиту Пьетро покачнулся в седле. Он отразил удар, собрав для этого все силы. Атакующий зашатался, но снова напал. Пьетро уклонился и проглотил дым, просочившийся в шлем. Глаза у юноши заслезились, легкие обожгло. Пьетро взмахнул щитом. Передышку он использовал, чтобы сорвать с себя чужой шлем. Противник снова начал атаку, но Пьетро опередил его, метнув шлем Бонифачо падуанцу в голову. Тот пригнулся, Пьетро схватил меч и прошелся по шее врага. Падуанец свалился наземь, и через секунду от лица его ничего не осталось — хорошо обученный конь Пьетро, оскалившись, бросился на поверженного врага. Тот захрипел и испустил дух.
А на Пьетро уже наступал следующий падуанец.
— Где Кангранде? — воскликнул юноша, отражая удар палицей, имевший целью снести ему голову с плеч.
— Не знаю! — ответил, задыхаясь, доктор.
Пьетро позволил Помпею укусить падуанского коня за холку и натянул поводья. В общей давке ему удалось так повернуть Помпея, чтобы бросить взгляд на таверну. Таверну скрывали клубы дыма — она загорелась легко, благодаря бочкам с вином.
Солдаты Пьетро стали прикрывать его со спины, некоторые даже успевали петь, орудуя мечами направо и налево. Запели и падуанцы; обе воюющие стороны рубили и отражали удары под звуки одной и той же песни.
Порыв ветра разогнал дым, и на падуанцев тотчас обрушился град стрел. Арбалетчики предпочли рискнуть остаться в пылающем доме, лишь бы при удобном случае сразить побольше врагов. Сразу пятьдесят падуанцев упали замертво, в том числе и нападавший на Пьетро. Юноша помахал арбалетчикам в знак благодарности.
Внезапно он увидел Кангранде. Тот все еще был на крыше таверны и успешно уворачивался от копий, летевших снизу. Кангранде извел всю черепицу, какую сумел отковырнуть; в проемах, ничем не защищенных, бушевало пламя. В любой момент крыша могла обрушиться. Падуанцы это видели и копьями пытались загнать Кангранде в провал, не забывая отпускать нелицеприятные реплики.
Кангранде легкомысленно отшучивался. Несколько падуанцев, не обращая внимания на огонь, полезли на крышу в надежде снискать славу победителей великого Кангранде из рода Скалигеров. Не обремененный ни доспехами, ни оружием, Кангранде играючи ускользал от неуклюжих врагов, пинками сбрасывая их с пылающей крыши. Один из падуанцев, самый настырный, бросился на Кангранде, желая ударить снизу и вспороть его от паха до подбородка. Кангранде отступил на уже занявшийся участок крыши. Крыша выдержала — с трудом. Секундой позже на этом месте оказался нападавший — и тяжелые доспехи увлекли его вниз, через деревянные перекрытия, в самое адское пекло.
Капитан подхватил мотивчик, который распевали солдаты, и запел во все горло, не обращая внимания на дым. Пламя разгорелось так жарко, что падуанцам пришлось отказаться от затеи поймать Кангранде. Они прекратили попытки и побежали прочь от пылающей таверны. У Кангранде оставались считаные секунды — вот-вот над ним сомкнутся охваченные огнем перекрытия.
— Доктор, отправьте людей к Ногароле! — крикнул Пьетро. — Иначе их на рагу порубят!
Морсикато как раз справился с назойливым падуанцем. Когда он наконец повернул голову, Пьетро уже мчался к таверне.
— Пьетро! Куда ты?
Пьетро не утруждал себя использованием щита и меча. Он прорывался сквозь толпу падуанцев, крича: «Франческо! Франческо!» Пьетро надеялся, что падуанцы, привыкшие к другим прозвищам, не поймут, кого он хочет спасти.
Со стороны таверны раздался страшный треск. Пьетро увидел тучи искр и огромные клубы дыма. Падуанцы радостно завопили. Пьетро все еще кричал: «Франческо! Франческо!»
Снова налетел порыв ветра, и все увидели Скалигера. Он стоял на карнизе, весь в золе, от которой его грим казался еще темнее. Скалигер кашлял и протирал глаза, почти ничего не видя из-за дыма.
— Франческо! — позвал Пьетро.
Скалигер обернулся. Глаза его засверкали, когда он узнал старого друга. Один из падуанцев быстро сориентировался и с копьем полез на стену. Низко нагнувшись, Скалигер обеими руками схватил копье и оттолкнул древко от стены. Пальцы падуанца разжались, и Скалигер завладел его оружием. Опершись на копье, он спрыгнул.
Пьетро не представлял, как в таком дыму Скалигеру удалось попасть наконечником копья точнехонько в щель между двумя булыжниками. Словно акробат, Скалигер съехал по древку на землю в пяти локтях от Пьетро.
— Скачи!
Пьетро уже и так пришпорил Помпея. Кангранде бежал рядом, вцепившись в луку седла. Он оттолкнулся обеими ногами и вскочил на коня.
— Быстрее! Гони!
На секунду падуанцы опешили, затем бросились в погоню. Над головой Пьетро просвистел меч. Юноша отразил удар щитом, в то время как конь его, не сбавляя темпа, крушил разъяренных врагов копытами.
— Gracias senor, — прошептали Пьетро в самое ухо.
Ему некогда было отвечать — он рубил направо и налево. Позади наметилось движение — это Кангранде выхватил у падуанца меч и занялся отражением ударов. Их, впрочем, было слишком много, и обрушивались они все чаще и чаще. От доспехов Пьетро отскакивали то клинок, то палица. Кангранде, не имевшему доспехов, приходилось вертеться с немыслимой быстротой, чтобы не погибнуть.
Увидев, что в рядах падуанцев наметился просвет, Пьетро направил туда коня. Быстрее! Однако главное достоинство боевых коней — не скорость, а выносливость. От смерти Пьетро спасали только дым да ловкость Кангранде. Просвет исчез, его заполнили конные падуанцы. Пьетро щитом отразил удар копья, в то время как над головой его навис меч.
«Отец, простите…»
Удар отразила кривая сабля. Пьетро полоснул мечом по лицу атакующего. Юноша не видел мавра, но чувствовал его присутствие. Когда ужасное оружие астролога добралось до горла жертвы, мавр издал хриплый гортанный звук.
