— Я с него глаз не спущу! — возликовал Фацио. Он постучал в дверь, и его тотчас впустили обратно.
— Мудрое решение, — заключил доктор. — Мальчик будет при деле.
— Надеюсь, — пробормотал Пьетро.
Он направился к конюшням, где разместился отряд. Все солдаты крепко спали. Пьетро принялся их будить. Кто-то проворчал:
— Который час?
— Что случилось? — спросил пожилой солдат, спросонья хлопая глазами на доспехи Пьетро.
— Сегодня… — Пьетро откашлялся. — Сегодня у нас…
Морсикато выступил вперед, в круг света от единственной свечи.
— Есть замысел захватить Виченцу. До подесты дошли слухи, что сегодня утром падуанцы собираются атаковать город. — Морсикато взглянул на Пьетро. Пьетро договорил:
— Я предложил наши услуги в деле защиты Виченцы. Так что одевайтесь, да побыстрее.
Все пришло в движение. Солдаты торопливо надевали доспехи, привязывали к поясу ножны. Даже самые неопытные не суетились, помогая друг другу натягивать кольчуги и рукавицы, доставать копья и мечи.
Пьетро погладил гнедого по длинной морде.
— Извини, Канис, сегодня работа не для тебя, а для Помпея. — Встав на низенький табурет, Пьетро взобрался на спину боевого коня. — Все готовы?
— Да! — ответил сын равеннского соседа Пьетро. Юноше не терпелось вступить в первую в своей жизни битву.
В круге света появился мавр.
— Не торопись!
— Это еще что за дьявол?
— Откуда здесь язычник?
Солдаты обнажили мечи. Пьетро на коне вмиг оказался между ними и мавром.
— Он с нами!
Пожилой солдат выпучил глаза.
— Вы хотите, чтобы мы сражались бок о бок с вероломным мавром? Да он же, того гляди, нож в спину всадит!
— Как он всадит тебе нож в спину, если вы будете сражаться бок о бок? — возразил Пьетро. — Хватит препираться. Надо спешить. Вы доверили мне свои жизни. Я доверил свою жизнь этому мавру. Больше вам знать не обязательно. Придется примириться с его присутствием. Это приказ. Вперед!
Враги уже карабкались на стены, окружавшие Виченцу. Граф Сан-Бонифачо направил свою маленькую армию, состоявшую из наемников и изгнанников, на крепостной вал Сан-Пьетро. Граф не оригинальничал: точно такую же операцию он предпринял три года назад. Оказавшись наверху, солдаты графа быстро захватили башни и направились к караульному помещению. Караульные и не думали сопротивляться — они сразу пропустили захватчиков к воротам. Граф с довольным видом огляделся.
«Что бы ни принес сегодняшний день, а через месяц Скалигеру конец».
Как и было обещано, сторонники графа в Виченце приветствовали изгнанников. Граф увидел крупного смуглого мужчину в заношенной широкополой шляпе — он вел горожан, криками поощрявших захватчиков. Другие горожане, почуяв, куда ветер дует, бежали на север и на восток, подальше от намечающейся битвы. Все шло по известному сценарию; нужно только подождать, и на помощь явится Скалигер.
Граф тоже очень рассчитывал на появление Скалигера. Для хитрого правителя Вероны он приготовил особый сюрприз.
Впрочем, граф и так не бездельничал. Он заставил своих людей привязывать лестницы к зубцам крепостной стены, чтобы защитникам Виченцы не так просто было противостоять захватчикам. Он даже сам принял участие в этой работе. Закрепляя лестницу, граф посмотрел вниз. Он увидел, как человек в широкополой шляпе исчез за углом.
«Отлично. Побежал сообщить, что все готово. Победа близка».
У подножия холма к югу от города сигнала графа поджидал Марцилио да Каррара. Каррара не находил себе места. Нет, он не боялся предстоящей битвы. Он опасался самого графа. Старый черт, похоже, вне себя от радости, что Марцилио стал его союзником. К чему бы это?
Тот факт, что совет старейшин обратился именно к нему, а не к дяде, показывал, насколько за последнее время вырос авторитет Марцилио. Сначала Виченца, затем Верона, Арена, расстроенная помолвка, в прошлом году несколько стычек с отрядами из Тревизо — все это выделяло Марцилио среди самых благородных молодых падуанцев. Когда Марцилио посвятили в план, он одобрил все пункты, кроме одного — участия изгнанника Винчигуерры. Однако план держался на графе Сан-Бонифачо. В качестве противовеса крупной фигуре Марцилио настоял на том, чтобы взять своих людей, самому выбрать место для засады и самому назначить время атаки; присутствовать на всех военных советах; читать все распоряжения Винчигуерры прежде, чем будет отдан приказ об их исполнении. Винчигуерре ничего не оставалось, кроме как согласиться на эти условия.
— Марцилио, — сказал тогда граф, — я уже старик. Я больше не надеюсь увидеть Верону — разве что попаду туда в цепях, а я скорее умру, чем допущу такое. Однако, пока жив, я хочу увидеть, как Верона освободится от Пса. Мне нужна твоя помощь. — Да-да, граф Сан-Бонифачо стоял, склонив голову, и умолял Марцилио о помощи. Зная, что дядя в жизни не согласится, Каррара решил, что рискнуть стоит.
И все же он подозревал графа. За Винчигуеррой постоянно таскалась женщина, даже сопровождала его на тайные встречи с союзниками. Каррара думал, что граф хочет предать Падую; как же он смеялся, когда узнал, что граф просто завел любовницу (жена графа была бесплодна). Старый похотливый козел. Если неверность графа сводится к простительным утехам (сколько бедняге осталось!), что ж, тогда можно начинать атаку.
Однако в это утро Винчигуерра вовсе не походил на старого похотливого козла. Бодро поприветствовав Марцилио, он поскакал к крепостной стене. Голова у него слегка кружилась от возбуждения, движения были энергичные, как у юноши. У Марцилио по спине забегали мурашки. Нет, вряд ли граф замышляет измену — он же повел своих людей в атаку! Наоборот, это Марцилио при желании может придержать подкрепление и дождаться, пока Винчигуерру порубят на рагу. Графу это наверняка известно.
Марцилио заставил себя отвлечься от мыслей об измене графа. Жестом он подозвал Асденте, чтобы в очередной раз обсудить план атаки.
— Скориджиани, ты поведешь вторую волну, в основном пехоту. Подожди, пока я не войду в город. Я насажу на копья figlii di puttana[72] и выставлю их на стенах — это будет тебе знак начинать резню.
— Отлично. — Асденте расплылся в безобразной улыбке, показывая желтые клыки.
Каррара усмехнулся, вспомнив, как отреагировал Асденте на сообщение, что он будет под началом у молокососа: «Конечно, согласен, мать вашу, а что мне остается? После провала под Виченцей у меня репутация — хуже некуда. Мне и отряд евнухов в бордель вести не доверят. Я готов на все, лишь бы вернуть былую славу».
