их, – медленно выговорила она одними губами. – Забери их отсюда.
Ошеломленный и растерянный, я стоял в дверях с ее ребенком на руках.
– Идемте со мной, – беззвучно попросил я, побуждая ее просто сбежать. – Идемте!
Она покачала головой:
– Нет.
– Почему?
– Просто уходи.
– Я не могу!
– Уходи скорее!
– Я вернусь за вами. – Ничего не понимая, я нервно вздохнул. – Обещаю.
– Не возвращайся. – Она качнула головой. – Просто спаси моих детей. – Ее взгляд скользнул к Шону, уткнувшемуся мне в шею, и по ее щеке сползла слеза. – Передай им, что я прошу прощения, – все так же беззвучно сказала она и закрыла дверь на кухню.
Молча повернувшись и все так же прижимая к себе младшего мальчика, я осторожно вышел из дома, тихо закрыл за собой дверь и побежал к машине.
65. Ох, дерьмо
ШАННОН
Похолодев до костей, я сидела в «ауди» Джонни, его рука на моей, а трое моих младших братьев устроились сзади. Мальчики были босыми, в пижамах, и Джонни включил обогреватель на всю мощность, чтобы они не замерзли.
– Как насчет этого, ребята? – спросил он, включая песню «Why Don’t You Get а Job» группы The Offspring. И поставил одну за другой все откровенные песни с диска Гибси, пока мы уезжали из Элк-Террас. И чем больше ругательств было в песне, тем тише становились рыдания моих братьев, и наконец всхлипы превратились в смех. Джонни старался их отвлечь, и это сработало. Распевая во все горло, он дергал головой как ненормальный, поощряя мальчиков ругаться и петь вместе с ним.
К тому времени, когда очередь дошла до Эминема с его «Just Lose It» и Джонни стал изображать энергичный рэп, даже Шон уже хихикал. Его мокрые от слез щеки растянулись в широкой улыбке, он восхищенно таращился на моего парня.
– Ты уж лучше держись за регби, – хихикнул Тайг. – Рэпер из тебя ужасный, чел.
– Рэпер из тебя ужасный, чел, – передразнил его Джонни, изображая выговор графства Корк и повышая голос на пару октав. – По крайней мере, когда я говорю, не кажется, что я пою.
– Да, – усмехнулся Тайг. – Потому что поешь ты дерьмово.
– Тайг… – Я тяжело вздохнула. – Не ругайся.
– А он сказал, что можно, – возразил Тайг, показывая на затылок Джонни.
– Это потому, что у него смешной выговор, – засмеялся Олли. – Он говорит «дюрьмо» вместо «дерьмо».
– Олли! – выбранила его я. – Не надо так говорить!
– Но это правда! – не согласился со мной Олли. – Джонни, произнеси «дерьмо», покажи ей!
– Не надо, Джонни, – предупредила я.
– Дюрьмо, – отчетливо повторил Шон с заднего сиденья.
Олли и Тайг покатились от смеха.
– Ох, дюрьмо, – пробормотал Джонни, весело подмигивая мне.
– Дюрьмо, – повторил Шон, хлопая в ладоши. – Дюрьмо.
– Конечно, – простонала я. – Именно это слово он повторяет.
– Но это свобода только на одну ночь, ребята, – провозгласил Джонни. – И вам лучше не ругаться в присутствии взрослых.
– А что с мамой? – тут же спросил Тайг.
Джонни мгновенно ответил, не запнувшись:
– Я говорил с вашей мамой перед тем, как уехать. Она сказала, что вы можете переночевать у меня.
Олли вытаращил глаза:
– Она так сказала?
Джонни кивнул, но я заметила, как задрожала его рука – и как он попытался с ней совладать. Он лгал.
– Так что все в порядке, ребята, – добавил он, въезжая в открытые ворота своих владений. – Считайте это приключением.
– Мне нравятся приключения, – согласился Олли.
Когда мы подъехали к дому, во всех окнах горел свет и здание выглядело еще внушительнее, чем днем. Стараясь, насколько возможно, успокоиться, я принялась считать окна (получилось восемнадцать на фасаде), а потом стала гадать, сколько раз в месяц миссис Кавана вызывает мойщиков. Все окна выглядели идеально чистыми и сияющими.
Как только Джонни заглушил мотор, парадная дверь открылась и наружу выбежала его мать, в халате, с вытаращенными глазами и с безумным видом.
– Куда ты ездил? – требовательно спросила она, прижимая руку к груди. – Мы тебе звонили!
– Ох, дерьмо, – пробормотал Джонни, отстегивая ремень безопасности. – Вы подождите здесь секунду… я ее успокою. – Выйдя из машины, он быстро подошел к матери, погладил ее по спине, когда она обняла его. – Со мной все в порядке, мам… лучше не бывает, я просто оставил телефон в машине.
– Я не понимала, что происходит, – выдохнула она, не отпуская сына. – Я слышала, как взвизгнули шины, заглянула в твою комнату – а тебя не было! – Качая головой, она подняла руки, обхватила ладонями его лицо. – Ты не можешь вот так со мной поступать, Джонни. – Повернувшись к дому, она крикнула: – Джон, все в порядке. Позвони еще раз Сайв, милый. Скажи ей, чтобы Джерард больше его не искал. Он дома!
Потянувшись через сиденья, я нажала кнопку на дверце водителя, подняв стекло, – я не хотела, чтобы братья услышали их разговор.
– А почему Делли плачет? – шепотом спросил Олли, вытянув шею и всматриваясь в окно.
– Потому что она беспокоилась за Джонни, – объяснила я, чувствуя, как у меня сжимается горло при виде этой картины. – Он ведь ее сын.
– А почему она беспокоилась? – спросил он, вытаращив на меня карие глаза. – У него какие-то неприятности или еще что?
– Нет, Олли, но ведь уже середина ночи; наверное, она за него боялась.
– Потому что очень поздно?
Я постаралась улыбнуться.
– Именно так.
Олли снова стал смотреть туда, где миссис Кавана продолжала крепко сжимать сына, а потом шумно вздохнул. Из двери появился мистер Кавана; он обхватил ладонью затылок Джонни, пока они переговаривались о чем-то через голову его жены.
– Ух ты, – прошептал Олли. – Его мама и папа и вправду его любят, да?
– Наша мама тоже нас любит, – пробормотала я, чувствуя необходимость успокоить младшего брата. – Не сомневайся в этом.
Тайг фыркнул и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос – что-то ужасно похожее на «ага, в твоих сраных мечтах».
– Шон, тебе холодно? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Дрожа, мой самый младший брат кивнул.
– От него воняет, – сердито сообщил Тайг. – Он опять описался.
– И от него пахнет, как от папы, – добавил Олли, морща нос. – Это плохой запах, Шан.
– Иди ко мне, Шон, – ласково произнесла я, протягивая к нему руки. – Я тебя согрею.
– Погоди, – ворчливо произнес Тайг, когда Шон попытался встать с сиденья, не расстегнув ремень безопасности. – Сначала надо отстегнуть тебя, балда.
– Дюрьмо, – прошептал Шон, дожидаясь, пока Тайг его отстегнет.
– Это точно, – усмехнулся Тайг, снимая с него ремень.
– Не поощряйте его ругаться! – предостерегла я братьев, помогая Шону перелезть ко мне и прижаться к моей груди. – Ему всего три года.
Олли и Тайг пожали плечами
