выглядела откровенно подавленно, пробубнила:
— Да ладно, выпало девять предметов, так пусть девять и будет.
— Девять и будет. Это личное. — Соли отдал записку Иессею со словами. — Покажи и попроси прочесть вслух, когда закончишь объяснения. Или если герой тебя пошлёт куда подальше. Всё, выметайся. Вернёшься — спросишь, что ты там хотел спросить.
— Наде… — Иессей не договорил. Неведомая сила подхватила его и затянула в неизвестность.
Вета всем своим существом выражала уныние.
Соли не собирался шептать возлюбленной слова утешения, убеждать её в чём-либо, быть с ней ласковым и нежным. Вместо этого он поднял оставленный Иессеем бокал и, допив оставшуюся в нём радужную жидкость, проронил:
— Крепкое. Слишком крепкое. А условия временной регистрации, должно быть, уже не действуют.
Подавленная Вета подняла кувшин и легонько его потрясла. Слабый всплеск оповестил заинтересовавшуюся Вету о том, что в кувшине почти ничего не осталось. Озорная Вета посмотрела на Соли, затем на кувшин, затем опять на Соли. Вета звонко рассмеялась, от её уныния не осталось и следа.
параграф 37: избранный
Утренняя роса Тетиса почти ничем не отличалась от утренней росы Земли. Разве что некоторые капли с восходом третьего солнца, того, что казалось совсем не ярким и слегка отливало синевой, оторвались от листьев и устремились вверх. Но остальная роса была точь-в-точь земной.
Человеческий лагерь всё меньше походил на пристанище голодранцев, жизнь в нём текла своим чередом. Часть людей отсыпалась после ночного дежурства, остальные разбились на две группы. Первая группа занималась устранением ночных повреждений, вторая готовила причину ночных повреждений на костре.
Поблизости от основного лагеря, куда ближе, чем до этого, горел ещё один костёр — небольшой, но для троих людей, собравшихся вокруг него, в самый раз. Один из них, Алоиз, подобно людям из большего лагеря, жарил на костре профессионально освежёванную звериную конечность. Это была законная добыча.
Минувшей ночью все в человеческом лагере высвободили остатки неиспользованных за день соулпоинтов. В целом решение себя оправдывало, порождениям тьмы не было никакого дела до людей, они мирно паслись неподалёку. В середине ночи одно из порождений тьмы приблизилось к лагерю и попыталось стащить бурдюк с зельем восстановления соулпоинтов, но тут же убежало, стоило дежурному испуганно вскрикнуть. Несколько ближайших порождений тьмы мерзко зашипели, тот уже подумал, что совершил глупейшую ошибку и пора бить тревогу, но порождения тьмы всего лишь тоже испугались. Они отошли, отползли, отпрыгнули, отлетели подальше от лагеря и продолжили вести безобидный образ жизни, который, стоило лишь закрыть глаза на их отвратительный внешний вид и забыть об остервенелой атаке первой ночи, напоминал не дикую природу, скорее уж зоопарк. Зоопарк забавных безобидных зверушек. Если забыть о внешнем виде. К слову, наблюдавшие за ними дежурные отметили, что порождения тьмы всем растениям предпочитают восстанавливающие соулпоинты цветы текталики. Вывод напрашивался сам собой.
Всё случилось ближе к утру.
Привлечённый светом костра и разнообразием запахов, на лагерь напал хищник. Он был достаточно крупным, по пояс взрослому человеку, и больше всего напоминал помесь броненосца с доисторическим хищником — археотерием. Незаметно подкравшись благодаря многочисленным кустарникам, зверь напал на дозорного. Он не пытался сразу прикончить человека, а впился острыми зубами в его ногу и попытался оттащить подальше от лагеря. Остальные дозорные похватали то немногочисленное оружие, что удалось добыть в лесу, и сразу же кинулись на помощь товарищу. Все они были обычными жителями цивилизованного мира, не привыкшими к жестокости, насилию и экстремальным условиям. В реальном мире прежней жизни почти никто из них не видел ничего более жестокого, чем дворовая драка. До попадания в иной мир из всего лагеря только одна неуверенная в себе девушка видела настоящую смерть. Оживлённая трасса, гололёд, визг тормозных колодок, врезавшийся в фонарный столб автомобиль, поленившийся пристегнуться водитель. Она как раз собиралась пройти по этому перекрёстку, когда загорится зелёный. В тот день она бросила обучение на водительские права.
Этой ночью неуверенная в себе девушка стояла в дозоре, была её очередь. Когда зверь потащил в темноту её товарища, она не растерялась, как не растерялись и оставшиеся трое дозорных. Первой ночью отбивались все, кто мог стоять на ногах, но тогда обстоятельства были иными. Порождения тьмы. Согласно игровым знаниям, порождения стихий появляются в местах сражений или скопления ценных материалов. Наличие порождений сигнализирует о потенциальной добыче, их сила — о ценности добычи, их стихии — о воюющих за территорию фракциях, их количество — о вероятности появления монстров и чудовищ. По меркам SW местные порождения тьмы не предполагали ни сложностей, ни чудовищ, ни ценной добычи, типичный низкоуровневый балласт в духе локации для новичков. Они были слабы и малочисленны даже в сравнении с обычными неподготовленными людьми, и короткая стычка обошлась бы парой царапин. Поначалу некоторые веселились, голыми руками истребляя порождения тьмы, другие откровенно скучали. А потом люди осознали, что на смену павшим порождениям приходят новые. Лёгкая разминка превратилась в многочасовую борьбу на истощение, в которой царапины копились вместе с усталостью и стрессом. В ту ночь они справились, потому что знали — рано или поздно всё закончится, нужно лишь продержаться. В этот раз всё было иначе.
В этот раз люди противостояли хищнику, опасность которого была очевидна с первого взгляда. Неуверенная в себе девушка оказалась на острие атаки, она и не думала отступать. Проблема была в том, что зверь тоже не собирался отпускать добычу. Напади он в первую ночь, исход оказался бы одинаков вне зависимости от наличия или отсутствия оружия и щитов, однако эта ночь была не первой. Те, кто просыпался от криков дозорных, не сжимались в страхе и не собирались бросать товарища на произвол судьбы, они спешили на помощь. Товарища удалось вырвать из цепкой хватки звериных клыков, и, казалось бы, теперь он должен убраться восвояси, однако этого не произошло.
Люди были многочисленны, но слабы. Зверь был один, но его твёрдый чешуйчатый панцирь оказался неуязвимым для неумелых беспорядочных взмахов низкоранговыми мечами, топорами и алебардами. Зверь это понимал. Он пытался пробиться через шестерых обладателей щитов, среди которых оказалась неуверенная в себе девушка. Жалкое подобие римского построения и без того трещало по швам. К дозорному, чья нога оказалась покалечена ещё в начале, добавился раненый. Его место в строю занял человек из тыла, он забрал оружие у выбывшего и, превозмогая страх, исполнял отведённую ему роль, потому что у раненого меньше шансов выжить, чем у целого. Такова была заранее оговоренная тактика, и она перестала работать в тот момент, когда хищник понял,
