слишком пышно – иначе подумают, что она пришла ради показа, но и не скромно. Шелк глубокого сливового оттенка, переливающийся при каждом движении, с узором, который можно разглядеть только вблизи. Рукава чуть длиннее, чем обычно, чтобы мягко тянуться за движением, создавая впечатление лёгкой, почти случайной грации. Волосы – высоко убранные, но с парой “небрежно” выпавших прядей, как будто она в спешке бросилась на помощь. Всё же ей больше импонировала мысль, что это она кого-то спасает своим вмешательством, а не её. Ведь её с самого детства воспитывали как воина, а не как придворную интриганку.
Дальше – поза. Она репетировала её, стоя перед высоким зеркалом. Лёгкий наклон вперёд, словно в движении, одна рука чуть отведена назад – будто только что оттолкнула кого-то от опасности, а другая готова поддержать “пострадавшего”. Пятка слегка приподнята, чтобы в любой момент можно было шагнуть – не к врагу, а в центр внимания.
Выражение лица – главный штрих. Не радость, не облегчение, а смесь холодной решимости и “искренней” тревоги. Брови чуть сведены, губы приоткрыты, взгляд сосредоточен не на толпе, а на одном человеке – на том самом, ради кого якобы всё затевалось. Она тренировала этот взгляд до тех пор, пока сама не почувствовала, что в нём нет ни капли настоящей эмоции, но он выглядит так, будто готов растопить сердце.
Она даже решила, в какой момент позволит себе еле заметную дрожь в голосе и как сдержанно коснётся плеча жертвы, чтобы вокруг раздалось несколько многозначительных вздохов.
“Пусть Иньюй потом хоть лопнет, пытаясь придумать ответный ход. Я её опережу ещё до того, как она сделает первый шаг.”
Она выбрала место с такой тщательностью, будто подбирала арену для поединка, где одним движением должна будет обезглавить соперника. И им стал тесный переулок, ведущий к центральной площади, с высокими стенами, по которым к вечеру ложатся длинные тени. Свет здесь падал под таким углом, что лица казались резче, а движения – более драматичными. Слева – старые каменные ступени, с которых можно будет “вырваться” в центр сцены. Справа – лавка с неизменным потоком зевак, чей громкий шёпот быстро разнесёт “новость”. Она всё подстроила так, чтобы в нужный момент в переулке оказалось несколько хорошо выбранных свидетелей – болтливые торговки, чья память избирательна, но фантазия безгранична. Пара мальчишек, которые обожают рассказывать всё, что видят. И один местный мелкий чиновник, всегда готовый пустить слух в “нужном” ключе ради будущей выгоды.
Даже время дня она тщательно выверила. Не раннее утро, когда все спешат и некогда смотреть по сторонам, и не поздний вечер, когда темнота скрывает лица. А именно тот час, когда солнце ещё высоко, но уже мягко скользит по черепице, выделяя каждую пылинку в воздухе. Свет должен был лечь ей на плечо, освещая лицо так, будто сама небесная воля поставила её в центр происходящего.
И, конечно, она предусмотрела запасной план. Если “случайно” кто-то заденет её, сбивая с шага, это только добавит эффектности.
Всё – от угла, под которым встанут свидетели, до мгновения, когда толпа на площади замрёт, услышав шум, – было просчитано так точно, что случайности в этой “спонтанности” не осталось вовсе.
Когда всё случится, они будут уверены, что стали свидетелями великого порыва сердца. А на самом деле – просто зрителями спектакля, за кулисами которого я уже закрыла занавес…
………….
Надо сказать, что вся задуманная ей сцена начиналась безукоризненно. Княжна Хун стояла на ступенях, чуть опустив голову, так что солнечный луч скользил по её щеке и задерживался на изгибе губ, придавая лицу мягкость, которую невозможно сыграть, если не знать, что делают глаза и дыхание. За спиной – тихий гул толпы, нарастающий, как ритм барабанов перед выступлением. Первый “случайный” свидетель уже начал вслух обсуждать, что “вот же, смотри, какая она, совсем не боится”.
Она подала знак – едва заметный кивок. Из переулка показались два “нападающих” исполнителя, тщательно выбранных и проинструктированных. Быстрый шаг, резкие движения, приглушённый крик. Хотя… Поведение появившегося в переулке Андрея, который, неожиданно для самой Хун Линь, оказался слишком молод, оказалась совсем не той. Он смотрел на нападающих с каким-то странным удивлением. Словно просто не верил в то, что кто-то вообще решился нападать на него с простым ножом. Толпа вмиг ожила, поворачиваясь к источнику шума. Но дальше всё пошло не по плану.
Из-за угла, словно из прошлого, вырвались двое старейшин уровня не ниже Да Доу Ши в поношенных, но всё ещё узнаваемых одеяниях секты Пяти Пиков Бессмертных. За ними – трое мрачных, остро взглядывающих учеников. Их появление разрезало воздух, как внезапная гроза в ясный день. Они не обращали внимания на её “нападавших” – их взгляд сразу впился в высокого темноволосого парня, проходившего мимо, того самого Андрея.
– Это он! – Голос одного из старейшин был хриплым, но полным такой ярости, что толпа невольно отшатнулась. – Убийца! Палач нашей секты!
В их глазах не было театра, только настоящая, кипящая ненависть. Они рванулись к нему с оружием, и даже начали формировать магические плетения, но Андрей даже не успел ответить – слишком быстро всё закрутилось. Один из учеников, промахнувшись, ударил по княжне, и она, теряя равновесие, почти рухнула со ступеней. В этот миг инсценировка стала реальностью – и реальностью смертельной.
Этот странный парень Андрей перехватил её прежде, чем её тело ударилось о камни, а затем, не глядя, развернулся к нападавшим. Вокруг него воздух сжался, как перед ударом грома. Ни скрывать, ни смягчать свою силу он больше не стал.
В следующее мгновение два старейшины и трое учеников были раздавлены не оружием, а самой массой высвобожденной силы Предка. Их тела рухнули, будто подломленные ветром старые деревья.
Тишина, наступившая после случившегося, была глухой, как в храме. Толпа смотрела на него уже не как на случайного прохожего – перед ними стоял тот, кто одним движением уничтожил пятерых мастеров, культивирующих Дао Цзы.
А княжна, всё ещё дрожа, вдруг поняла. Спектакль был сыгран, но уже не по её сценарию. Толпа замерла в тягучем молчании, как вода в пруду перед тем, как в него бросают камень. Пыль, поднятая от резкого удара силы Андрея, ещё витала в воздухе тонкой дымкой, преломляя солнечные лучи и делая всё вокруг чуть нереальным. Люди стояли, забыв дышать, – каждый, кто видел, как пятеро мастеров были уничтожены, понимал. Это не “удачный приём” и не случайная удача. Это была демонстрация чистая силы, которая обычно живёт только в легендах.
Шёпот пошёл волной – сначала
