Макари, гретчин-предприниматель, разглядывал толчею вышедших из Орктауна посмотреть на работу Драгнаца и Ушбека. Разношерстные группы мекбоев, пейнбоев, гретчинов и снотлингов с раскрытыми ртами глазели на возвышающуюся громадную конструкцию. Личная охрана Драгнаца вкалывала так, словно сами были мекбоями. Это смотрелось непривычно.
Макари кулаком отшиб снотлинга прочь от своего лотка со сквиговым мясом.
— Варюга! Я те рожу на затылок сверну, ес'и ещё раз сунешься! — крикнул он. — О, прастите, милорд. Нижилаете сквиговава мяса? Всево адин зуб. Нет? Та'да глаток грибковава вина? Для вас — два зуба.
Незнакомец, огромный, свирепого вида мекбой в рогатом шлеме Гоффов, свесился с сиденья мощного мотоцикла и нашел взглядом Макари. Его аугментический монокль-камера светился изнутри. Огромная тень накрыла Макари, заставив маленького гретчина поёжиться.
— Эт'што? — спросил Гофф, тыкая большим пальцем в сторону свалки.
— Ни… Низнай, милорд. Драгнац и Ушбек строют иё уже нескока месицев. Кой-кто думает, што эта ба'шая железная бочка для выбраживания грибкового вина.
— Да не мож'быть. Глянь на дыры по бортам. Бо'ше пахоже на арудийные порты или вентиляцию. Палучится зогано дурацкая бочка.
— А кой-кто грит, што Драгнац и Ушбек — мэдбои, милорд. Но по мне — эт' фигня. Кто-нить када-нить слыхал, шоба два здаровых на 'сю башку орка стали мэдбоями? Нее, я думаю, ани строют какои-то сикретнае аружие. Гарячий сквиг, милорд. Всево адин зуб.
— Не. Думаю, стоит узнать, што ани там задумали, — Гофф поддал газу, и его мотоцикл с рёвом умчался сквозь толпу, обдав Макари огромным облаком пыли. Гретчин, шепча под нос проклятия, принялся смахивать пыль с лотка со сквиговым мясом.
Уловив повышение шума толпы, он поднял глаза и увидел, как Гофф-мотоциклист, переговорив с Драгнацем, с энтузиазмом присоединился к работе.
Горк изо всех сил пытался пробудиться. После столетий бездействия на это требовалось немало времени. Горк ощутил попытки других сил варпа вмешаться. Он отбросил едва различимое щупальце Слаанеш, проигнорировал угрожающее предупреждение Императора, пропустил мимо ушей ликующий вопль Кхорна. Горк дотянулся миллионолетним разумом до своего народа и вобрал его силу. Вскоре он проснется бодрым и деятельным. Стальное тело для него уже приготовлено. Время крови и железа приближалось.
* * *
Ушбек окинул взглядом свалку. Пригодный для дела металл уже подходил концу, а работа была ещё очень далека от завершения. Добровольные помощники слонялась без дела. Большая часть из них присоединилась к работе без каких бы то ни было объяснимых причин. Они просто приходили, брали инструменты и предлагали свою помощь. И теперь они не знали, чем заняться.
— Работа стаит, — сказал Угрик из Гоффов. — Парни сидят без дела. Нам нужен митал.
— Верна, — согласился Ушбек. — но у нас иво бо'ше нет. Мы да'жны иво 'де-та взять.
— А 'де? — спросил Угрик.
— Ну 'де мы все'да всё бирём? — спросил Драгнац. Три орка обменялись злобными ухмылками.
- 'Юдишки… — произнесли они хором и загоготали.
Когда Морк собрался с силами, многих варбоссов посетили навязчивые мысли о власти. Вновь разгорелись былые честолюбивые замыслы. Давно забытые мысли о завоеваниях забурлили на задворках обленившихся мозгов. Варбоссы планировали налёты на близлежащие поселения людей и начинали думать о союзах со старыми соперниками. Даже глубокий анализ их мотивов не смог бы прояснить почему это началось. И лишь древние силы понимали, что происходит. Наступало время ВАААААА!
* * *
Мекбой Глуг восторженно завопил и сунул ещё одну старую картину в топку. Всё равно он не понимал, зачем старый Влег хранил человеческие картины. Из топки донеслось весёлое потрескивание. Дирижабль мчался вперёд.
— Бо'ше угля! Бо'ше угля! — приказал он начальнику подручных гретчинов Миркусу. Блестящие от пота маленькие зелёные существа бросились исполнять приказ, бросая огромные куски антрацита в утробу котла.
Глуг застегнул ремешок пилотского шлема и натянул защитные очки. Проскочив в приподнятый нос гондолы, он запрыгнул в своё капитанское сиденье. Рывок рычага, и лебёдка подняла его вверх, откуда было удобнее наблюдать за окрестностями.
Встречный ветер трепал развевавшийся у него за спиной длинный шарф. Рёв винтов звучал для Глуга лучшей музыкой. Далеко внизу проплывала едва различимая земля. Пепельная пустошь простиралась серой равниной, покрытой белыми дюнами, через которые прыгала огромная вытянутая тень его Зепа.
— Йахххуууу! — завопил ликующий Глуг, ощущение скорости приводило его в состояние безумного неистовства. — Бо'ше угля! Быстрее!
Внизу, на пепле Глуг заметил следы огромных гусениц. Переполненный любопытством, он потянул за одну из управляющих верёвок. Раздался сигнальный свист пара, и гретчины с трудом заворочали рулевым пером, поворачивая огромный дирижабль. Вскоре из горячего марева проступила могучая машина. Глуг вытащил подзорную трубу и принялся внимательно разглядывать находку.
Это был гигантский паровой краулер — гибрид паровоза и танка. У него слетела гусеница и, похоже, он двигался по огромному кругу, пока не закончилось топливо. Глуг разглядел унылого мекбоя Злых Солнц, сидящего в тени паровой трубы. Тот голосовал, выставив большой палец бионической руки.
В обычной ситуации Глуг посчитал бы это ловушкой. Но скорость привела его в хорошее настроение и он уступил странному порыву остановиться и помочь, принявшись разворачивать Зеп, пока тот не завис на краулером. Мекбой внизу еле успел отскочить в сторону, брошенный Глугом якорь едва не упал на него.
Глуг достал мегафон и высунулся поговорить с мекбоем.
— Ой! Как дила?
— Плоха! Зоганая машина сламалась, а мне надо папасть в Орктаун! Хачу глянуть на ту ба’шую машину, каторую с'роит Ушбек!
— И ты туда ж, да? Лезь па вирёвке — я т’я падвезу. Тож’ хачу на иё посма’реть. Я с’ышал она ба’шая шо пестец!
— Аха, палавина мекбоев са фсево севира сабираюца на иё пасма'реть.
Когда Злое Солнце взобрался вверх по верёвке, Глуг увидел, что обе его руки и ноги были бионическими, и даже грудь была скреплена огромной металлической клеткой. И ещё он услышал громкое тиканье. Вся грудная клетка мекбоя была усеяна часами.
— Храномитр, — представился Злое Солнце. — Атличная у т’я машина!
— Глуг, — ответил Глуг, взбираясь на капитанское сиденье. — Айда, паехали. Миркус — бо'ше угля!
Гретчины, обессиленно валяющиеся тут и там, поднялись на ноги и взялись за лопаты. Глуг дёрнул за управляющую верёвку. Раздался сигнальный свисток пара и Зеп помчался в направлении Орктауна. Глуг и Храномитр восторженно завопили.
Горк и Морк зашевелились, и сквозь варп прокатилась волна ужаса. Резко увеличилось число самоубийств и насилия. На Иколбаре астропат взвыл и, крича, что его народ обречён, бросился с балкона звездоскрёба. В мире-корабле "Надежда-на-лучшие-дни" философ-эльдар отложил прослушивание атональной музыки водяного органа и взялся за сочинение предсмертного хайку, ощутив, что жизнь его подошла к концу. На далёкой Земле, живой труп на золотом троне открыл глаза, в которых впервые за многие столетия плескался страх.
* * *
Ушбек огляделся, стоя на строительных лесах, окружавших его Гарганта. Гигант уже перерос самые высокие местные здания и даже десантный корабль Драгнаца. Теперь только Западные скалы могли предложить лучший обзор окрестностей.
Недавно взошедшее солнце освещало Орктаун. Город разросся — из небольшой крепости Драгнаца он превратился в обширный метрополис, переполненный паломниками, пришедшими посмотреть на Гарганта. Безбрежный палаточный городок вырос вокруг стен, сложенных из торфяных кирпичей. Привлеченные богатством приезжих орков, всюду сновали торговцы-гретчины, соперничая друг с другом за право удовлетворить потребности гостей. В северной части города уже началось строительство ярмарки с аттракционами. Очередной "Ба'шой Фистеваль" решено было провести здесь.
И что самое удивительное, думал Ушбек, все орки, собравшиеся здесь, вели себя вполне добродушно по отношению друг к другу. Вокруг царило неестественное отсутствие жестокости и насилия. Гаргант, похоже, оказывал успокаивающее воздействие на них. Может быть, он и правда священный, думал Ушбек. Может быть, Горк и Морк действительно прийдут, чтобы вселиться в его тело?
Вглядевшись в Пепельную пустошь к югу, он насчитал с десяток пыльных хвостов, поднимавшихся за вартраками и мотоциклами. Прибавив увеличение моноокуляра, заметил стадо киббанов, окруженных гретчинами. В отдалении то, что он поначалу принял за облако необычной формы, приняло очертания огромного дирижабля.
