крайне редко! Лично я про них только читал!
– Великий визирь думает, что он отравлен, – вздохнул слуга.
– Очень может быть. – Лекарь развел руками и нахмурил брови. – Ежедневно выносите бия на улицу. Ну а я пошел. Если визирю сделается хуже, то поите кумысом. Если не поможет, то пошлите за лекарем, но только не за мной. Лечить эту хворь я не в силах!
Оставив еще несколько рекомендаций по уходу за больным, лекарь ушел.
Проводив его взглядом, дожидавшийся своей очереди палач оставил едва живую от страха Нюру под охраной помощника, а сам вошел в покои. Вместе со слугой они осторожно приблизились к тахте и замерли у изголовья.
Арсан-бий открыл глаза, посмотрел на них стеклянным взглядом и тихо сказал:
– Вы не можете понять, до чего это хорошо, что хоть вы оба рядом. Разве во всем дворце и во всем городе у меня есть более близкие люди, чем вы? Их нет, и смотреть на вас обоих сразу – очень большая радость. – Немного погодя он добавил: – Вы ничего не знаете. А ведь если я поправлюсь… – Он оборвал фразу на полуслове и посмотрел на палача:
– Ты привел ее?
– Да, повелитель, – ответил Ибрагим.
Арсан-бий не отрываясь смотрел на него.
– Заводи ее, – сказал он спокойно.
Палач трижды хлопнул в ладони, и через минуту Нюра стояла у ложа визиря.
Арсан-бий долго и внимательно всматривался в ее лицо, пока помощники палача устанавливали внесенные в покои приспособления для казни.
– Жива, змея! – стиснув челости, процедил визирь, и лицо его налилось кровью. – Ползаешь еще?
Лицо Нюры поражало своей бледностью. Казалось, что свет слепил ей глаза. Когда слова визиря достигли ее сознания, девушка задрожала. Взгляд ее остановился на высокой фигуре палача, кровь бросилась ей в лицо, она громко вскрикнула, пошатнулась и упала бы, если бы ее не поддержали помощники грозного вершителя судеб приговоренных преступников.
– Снимите с нее одежду и крепите к перекладине, – распорядился Ибрагим, вынимая из кожаного чехла острый, как бритва, нож. – Таз не забудьте подставить под голову, чтобы кровь пол не запачкала.
Но помощники не успели исполнить приказ. Только они сорвали с плеч Нюры платок, как резная дверь распахнулась и в покои вошел наследник хивинского хана с едкой улыбочкой на лице.
* * *
– Это что здесь происходит? – воскликнул Джантюрей, улыбка которого тут же растаяла, а на лице обозначилось крайнее удивление.
– Отведите ее обратно в гарем! – обратился Арсан-бий к слуге, беспокойно заерзав на тахте.
– Остановись! – закричал наследник, преградив дорогу слуге. – Мне хочется знать, что происходит в покоях больного визиря.
– В этом я не обязан давать отчет никому! – надменно заявил вельможа. – Уведите ее!
Но Джантюрей не давал слуге сдвинуться с места.
– Я должен добиться полной ясности! – упрямо настаивал он, взглянув на установленные для казни распорки. – Что, кровушки перед смертью испить захотелось? А? Великий визирь?
Сжигаемый злобой Арсан-бий посмотрел на присмиревшего палача и его подручных:
– Уведите наложницу в гарем!
– Я жду ответа, – сказал Джантюрей. – Кто разрешил обряд казни во дворце? Неужели это желание умирающего старика?
Наследник внимательно посмотрел на Нюру и, открыв рот, замер. Девушка бледная, бездыханная лежала на руках слуг. Только по тому, как судорожно трепетали ее веки, можно было догадаться, что в ней еще теплится жизнь.
– Клянусь Всевышним, она прекрасна, как спящий ангел! – прошептал очарованный юноша, глядя на красавицу. – Но чья она? Где ее дом? Эй, почтенный, – посмотрел он на притихшего визиря, – не мог бы ты сказать, чья эта несчастная девушка?
– Моя наложница, – прошептал Арсан-бий. – Я хотел наказать ее.
Джантюрей нежно забрал девушку в свои объятия.
– Но принц… – зашипел протестующе визирь.
– Она прекрасна! – выдохнул наследник, пожирая девушку взглядом и не видя ничего вокруг.
– Эта дрянь отравила меня, – захныкал Арсан-бий, видя, что рабыня вот-вот ускользнет от заслуженной кары. – Я… я…
Нюра открыла глаза. Увидев себя на руках красивого юноши, она вздрогнула и попыталась освободиться. Но Джантюрей лишь крепче прижал ее к своей трепещущей груди и ласково сказал:
– Если она попыталась убить тебя, значит, этого хочет Аллах! Только Всевышний может вложить меч правосудия в руки ангела!
– Да ты… да я… – Не находя слов и изнывая от изнеможения, визирь замолчал.
А наследник посмотрел девушке в глаза и спросил:
– Ты рабыня этого выродка?
– Нет, – печально ответила она. – В Хиву меня привез Исмаил-бек.
– Исмаил-бек? – удивился Джантюрей. – А когда он приезжал в Хиву?
– Недавно.
– Но почему он не появился при дворе? – еще больше удивился принц.
– Ему помешал Арсан-бий.
– И ты за то пыталась его убить?
– Нет, я пыталась визиря только вылечить!
– А ты не хочешь поехать со мной?
В глазах девушки сверкнул, как молния, радостный блеск и тотчас же угас.
– Я с радостью поеду куды угодно отсюдова, ежели визирь позволит, – сказала она тихо.
– Ты слышишь, Арсан-бий? – воскликнул юноша. – Твоя рабыня – вовсе не твоя, а Исмаил-бека! И она хочет ехать со мной. Надеюсь, ты позволишь ей сделать это. Или мне спросить об том у Исмаил-бека?
– Визирь казнил его, – сказала Нюра и вдруг замолчала, испугавшись собственных слов.
– Как это казнил? – Глаза Джантюрея поползли на лоб. – Кто позволил?
Визирь задрожал. Ему стало еще хуже, чем было. Если наследник передаст слова рабыни великому хану… Но, похоже, ему уже терять нечего. А поставить на место дерзкого юнца все же стоит. Он пока еще не хан.
– Хоть ты и наследник, Джантюрей, но ты не смеешь так нагло и дерзко говорить со мной! Я обращусь с жалобой на тебя к великому хану! Он…
– Сейчас ты похож на самоубийцу, а не на ждущего смерть старика, – усмехнулся наследник. – Ты едва жив, а осмеливаешься оскорблять особу ханских кровей. Может, мне обсказать отцу о таинственных казнях в твоем дворце? А может, попросить великого хана поинтересоваться судьбой Исмаил-бека? Я последний раз тебя спрашиваю, ничтожный негодяй, согласен ли ты добром отпустить со мной девушку.
– Ты не посмеешь забрать ее у меня, – заскрежетал от бессилия зубами Арсан-бий.
Глаза наследника сверкнули гневом.
– Еще как посмею. Великий хан очень не любит, когда его жалкие слуги пытаются сравняться с ним могуществом. Таких вельмож он называет предателями и беспощадно казнит. Ты тоже рискуешь сдохнуть под пытками на плахе, а не в постели в стенах собственного дворца. Твой труп скормят собакам, а все богатство достанется не наследникам, а казне великого хана. Ты хочешь вкусить этого? Последний раз предупреждаю тебя, визирь: не навлекай страшную беду на себя и на свой род. Твои наследники не заслуживают того, чего ты им уготовишь
