Стрела отколола щепку от стены, следующая вонзилась в наполненную стружками корзину, едва не пригвоздив ногу седого.
Он коротко оглянулся.
Лучник стоял на углу сруба. С воплем выронил полыхнувший лук, взмахнул руками, удерживая равновесие. Брёвна поехали у него под ногами. Стрелок свалился и приложился головой о дерево, че Кома показалось, что он услышал хруст костей. Брёвна обрушились и загорелись сразу, по всей длине, корзины и мешки со щепой взрывались как бомбы. Раздались жуткие вопли заваленных.
Поединщики оказались отрезаны от разбойников. Шагая по колено в огне, они обменивались страшными ударами. Отсвет пожара превращал лицо в кровавую маску бога войны, меч сливался в сплошное марево, бросая алые блики.
Че Кома пятился… и с облегчением почувствовал пустоту за спиной — наконец-то выбрались из лагеря, теперь появилось пространство для манёвра. Седой наступал, преспокойно подставив спину набегающим из лагеря.
— Вот они!.. — взвыл кто-то. Седовласый оглянулся на крик.
Каменная кладка, обозначающая угол будущего замка, словно взорвалась изнутри, разбрасывая острые осколки. Разбойники вопили, валились навзничь. Свистнуло несколько стрел, вой небрежно уклонился.
А вот от выстрела из громобоя не смог.
Алека швырнуло вперёд. Сначала ему показалось, что пуля ударила на излёте и даже не пробила плотную куртку. По боку побежало горячее.
Парализатор. Пуля попала в левое плечо — а он даже не чувствует боли из-за удара неизвестного оружия, не видит рану, не может её закрыть!..
Неважно. Это значит лишь то, что с главарём нужно закончить побыстрее. А потом заняться остальными. Сколько их, пятьдесят, семьдесят?
Как одиночке убить семьдесят человек? Очень просто. Убить первого. Потом второго. Третьего. И так далее…
Че Кома понял, что в своём стремлении вырваться на простор обманул сам себя. Теперь Алек теснил его к обрыву. Жгучий пот стекал по лицу, пожар бросал в небо искры. Вдобавок ко всему подул сильный ветер, и стрелы стали бесполезны. Разве что пуля из громобоя могла преодолеть стену воздуха.
Алек чуть переместился, и пуля угодила между лопаток… как раз в стальную отделку ножен меча. Его снова качнуло вперёд, меч противника возник перед лицом. Вой подбил его вверх и бросил клинок вниз. Ещё одна царапина, опять хлынувший холод…
— Проводник тебя… — прохрипел главарь. — Убейте же… — кричать он уже не мог, с ужасом глядя, как вокруг фигуры дикаря пылает ихор.
Человек с окровавленным лицом появился перед Алеком, тот пропорол его вместе с кольчугой из власа и потерял время, стряхивая тело с меча. Че Кома отступил, пользуясь возможностью перевести дух. Лёгкие забивал горячий ветер. Главарь понял, что не смеет взглянуть в лицо врагу.
Они выбрались на открытый всем ветрам уступ. Утёс Цапли. Так че Кома назвал эту скалу. Отсюда открывался великолепный вид. Он любил смотреть вниз, мечтая, что когда-нибудь эти дикие земли будут принадлежать ему. Король обещал — а сказанное им незыблемо.
Седой теснил его, с каждым ударом огромное зелёное пространство всё приближалось. Должно быть, седой не знал о слове короля. Надо ему сказать.
Силовой удар встряхнул его кости, швырнул на колени. Че Кома ухитрился не выпустить рукоять меча.
— Меня этим… — не проймёшь, хотел сказать он. И понял, что удар был направлен вовсе не в него. Силовая волна задела лишь краем.
Че Кома вскочил — и снова упал, когда твердь вздрогнула под ногами. Камень пронзительно заскрежетал — словно закричал.
И утёс Цапли медленно и величественно обрушился в бездну. Постройки, возведённые разбойниками у края скалы, валились вниз, брёвна срывались, грохотали, камни вышибали искры.
У седого на гербе тоже чёрные и красные цвета, подумал че Кома. Наверное, у этого короля другие планы на свою землю.
Он закричал. Долгий отчаянный вопль был неслышим в скрежете.
Скала ушла из-под ног, короткий полёт, и каменные челюсти Лежащего Барса перемололи жизнь че Кома.
Алек повернулся и побежал.
Твердь тряслась под ногами. Воля человека, словно гигантский резец камнетёса-Титана, сколола край горы Лаг-Аргаран. Алек швырнул меч вверх и подпрыгнул, разрывая мышцы и связки, пробежался по вертикальной скале. Ещё одно мысленное усилие — и в спину ударил горячий ветер, подбросил. Алек врезался в край, вцепился единственной действующей рукой. Новообразованный скол был горячим. Вой подтянулся и взметнул себя наверх.
За спиной грохотали камни. В лицо ударил гудящий пожар.
Отец!..
Левая рука вылетела из-за пояса, болталась и мешалась. Алек закинул правую себе за плечо, мысленно прощупал рану. Вытянул пулю, грубо, разрывая ткани — боли-то не всё равно нет. Теперь забить кровяной пробкой… Конечно, это потом ещё аукнется, но времени нет.
Очень странное ощущение — телекинезом двигать собственную руку, совершенно ничего не чувствующую. Он кое-как закрепил бесполезную конечность, нашёл свой меч и побежал между пылающими срубами. Здесь…
Всё-таки Алек, управляя ветром, смог оградить от пожара часть лагеря, и палатка, где был заперт его отец, лишь едва тлела. Вспоров мечом дымящийся полог, молодой вой ворвался внутрь и едва не убил своего ровесника, который с ножом в руке наклонился над связанным Аргараном.
При неожиданном явлении Алека парень вскрикнул и закрылся руками, выронив нож, которым… перепиливал верёвки!.. Кажется, непрошеный спаситель хотел что-то вякнуть в своё оправдание, но не успел, Алек ударил мечом плашмя — так, на всякий случай, и парень повалился на медвежью шкуру. Вой наклонился над отцом и двумя движениями рассёк путы.
Аргаран слабо шевелил руками, таращил глаза, на бороде его засохли следы рвоты и крови.
— Папа, — Алек подхватил его за плечи. — Что с тобой делали, папа?..
— Парализатор… — пробормотал мужчина. — Режим два — нейронный шок, вызывающий боль.
Он тихо застонал, разминая запястья.
— Зачем тебя пытали? Что они от тебя хотели?
— Тот… Цапля… говорил — я должен кричать… но я не кричал… он говорил — ты придёшь на мой крик.
Алек до скрежета стиснул зубы. Ну конечно же!..
— И кто я после этого? — пробормотал. — Эй, как тебя?
Оглушённый мальчишка вяло шевелился. С трудом сфокусировал глаза и заскулил. Неужели я так страшно выгляжу, мимоходом подумал Алек.
— Ты кто такой и чего здесь делаешь? — спросил вой.
— Я Кэвин… спасти… отца нашего дора… — парень всхлипнул и показался совсем мальчишкой.
— Ух ты, правда? Тогда спасай, — Алек выпорол полосу ткани из полога палатки и с помощью Кэвина перевязал плечо, прихватил парализованную руку к телу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
