– Нет, прежде я хочу услышать ваш ответ. Дьяна считает вас человеком сильным. Может быть, вы сейчас продемонстрируете нам какую-то силу? Отправляйтесь в Дринг. Обороняйте долину. Отомстите тем самым вашему императору.
– Это не получится…
– Получится, – настаивал искусник. – Только вам придется отбросить чувства, как это сделал я. Как вы думаете: мне хочется отправлять Дьяну с вами? Не хочется. Но она вам нужна, а я не могу оставить ее здесь. Я не доверяю вам, но у меня нет выбора. Видите, даже я ограничен в своих планах. Но знайте одно: я – дрол. Я не допущу, чтобы вы меня опозорили. И Форис будет наблюдать за вами.
– Это похоже на угрозу, – хлестко выговорил Ричиус. – Вам не следует угрожать тому, от кого вы хотите получить услугу.
– Вы будете оборонять долину потому, что так правильно, а не потому, что об этом вас попросил я. Что касается Дьяны, я не думаю, чтобы она рискнула быть с вами. Она знает, что я ее люблю. Называйте это одержимостью, если хотите, но я не могу подавить в себе чувство. Я никогда не мог этого сделать, хоть и пытался. Вы испытываете то же самое, правда?
Ричиус грустно взглянул на него.
– Да.
Тарн ему улыбнулся.
– Я не питаю к вам ненависти, Ричиус Вентран. По-моему, моя жена правильно вас оценивает. Но не пытайтесь стать моим соперником. В том, что касается ее, я не в силах себя сдержать.
Это было мрачным предостережением, и Ричиус неохотно его принял. Он уже убедился, на что способен искусник, дабы завладеть Дьяной, и у него не было желания вновь спровоцировать такой взрыв. Особенно если это могло затронуть и Шани.
– Возвращайтесь к остальным, Тарн, – сказал он. – Дайте мне хотя бы ночь на размышление.
Искусник едва заметно кивнул, а потом велел няньке увести его вниз по винтовой лестнице.
Несколько долгих секунд Ричиус стоял один в коридоре. У него все еще болел бок от удара Фориса, но это была отдаленная, едва заметная боль. Он подумал было, не пойти ли ему к Дьяне, пока Тарн занят на совете, но это показалось ему бесчестным. Тарн ее любит. Это было так же очевидно, как лунный свет. Ричиус посмотрел в конец коридора на закрытую дверь Дьяны, понимая, что она так же обеспокоена и озадачена, как и он сам. Кому-то следовало объяснить ей, что происходит, и он сделает это.
Но только не сегодня.
На следующее утро Дьяна проснулась с мыслью высказать Тарну все, что она думает о его приказе. Теперь, после военного совета, у него должно найтись время для нее, решила она. Но даже если он занят, она заставит его принять ее. Уже рассвело, и она возилась с Шани: кормила ее и пеленала в ожидании няньки, чтобы оставить ей дочь и отправиться разыскивать Тарна.
Все в ней протестовало. Она не только получила приказ, словно собака, но вдобавок на нее возложили невыполнимую задачу: научить Ричиуса их языку. А более всего ее страшила перспектива вернуться в суровую долину Дринг. Прошел почти год, как она покинула те ужасные места, улизнула оттуда с Фалгером и другими беженцами, поклявшись, что никогда не вернется – по крайней мере пока там властвуют дролы. А теперь муж приказывает ей отправиться туда, и Дьяна не могла бы сказать, что ей более ненавистно: чувство бессилия – ведь ею распоряжаются, или осознание того, что ей придется жить с Форисом.
– Будь он проклят, – прошептала она, укладывая Шани в кроватку.
Тарн умел быть непредсказуемым. Когда она думала о нем как о самой доброте, он вдруг снова превращался в аспида. И на этот раз его укус оказался очень болезненным. Прошлой ночью в его взгляде она увидела нечто необузданное, пугающую одержимость. Какими бы таинственными соображениями он ни руководствовался для достижения своей цели, решение было принято. Ей придется ехать в долину Дринг. Но она просто так не сдастся, она предпримет попытку сопротивления.
Как только появилась нянька, Дьяна вышла из комнаты и устремилась к лестнице, ведущей в рабочий кабинет мужа. Тарн всегда просыпался до восхода солнца и целый час посвящал молитве, а потом остаток утра проводил за книгами. Он не любил, когда его отрывали от чтения, и не раз наказывал прислугу за то, что ему помешали. Дьяна понимала: его раздражительность связана с болезнью, и обычно не тревожила его до тех пор, пока он сам не выходил из кабинета.
Но только не сегодня. Сегодня у нее разговор к хозяину Фалиндара, и ей нет дела до его драгоценного уединения. Она уже почти спустилась с лестницы, когда на ее пути возник Форис. Она остановилась. Форис тоже застыл на месте.
– Женщина, – прохрипел он, – я шел поговорить с тобой.
Дьяна гордо вскинула голову.
– Какая наглость! Там наверху мои личные покои.
– То, что мне надо тебе сказать, нельзя говорить при людях. – Военачальник взмахнул рукой, приказывая ей развернуться. – Возвращайся обратно в свою комнату. Мы будем говорить там.
– Не будем! – возмутилась Дьяна. – Что вам нужно, лорд Форис? У вас поручение от моего мужа?
У Фориса исказилось лицо.
– То, что я должен тебе сказать, я скажу от себя одного, женщина. И если ты предпочитаешь выслушивать мои оскорбления на лестнице, так тому и быть. – Военачальник сделал еще один шаг и оказался лицом к лицу с Дьяной. – Я должен буду увезти тебя в мой дом. Я должен буду тебя защищать. Тебе об этом сказали?
– Сказали, – подтвердила Дьяна, не скрывая своего отвращения. – Ну и что?
– Я хочу тебя предостеречь. Я знаю, ты питаешь чувства к Шакалу. Я знаю, ребенок от него. Но вот что я тебе скажу. Я не позволю тебе позорить своего мужа с этим преступником. Не позволю, пока ты под моей охраной. Тарн посылает тебя со мной, чтобы я мог тебя защищать, но я намерен защищать и его тоже. Теперь его честь в моих руках. Я не допущу, чтобы ты его позорила.
Дьяна заскрипела зубами.
– Что вы себе позволяете? – задохнулась она. – Не смейте говорить мне, о чем я должна думать, военачальник. Я – совершеннолетняя женщина.
Форис расхохотался.
– Да, вот он – огонь, о котором я наслышан. Ох, Тарн всегда был в тебя влюблен. Не могу понять почему. Для меня ты просто злобная шлюха.
– Убирайтесь с моей дороги! – Дьяна попыталась пройти мимо него.
Форис схватил ее за руку и прижал к стене.
– Я еще не закончил разговор!
– Закончили! – бросила Дьяна, вырываясь. – И не смейте больше ко мне прикасаться!
– А ты не смей дозволять, чтобы к тебе прикасался этот нарский пес, жена Тарна. Если он только попробует, я об этом узнаю. В моей долине мне известно все.
– Тогда вам следовало бы знать, что я не собираюсь сходиться с нарцем, – заявила Дьяна. – Мне известно, кто мой муж.
– Вот как? – рявкнул Форис. – Тарн слишком тебе доверяет. Я много лет предостерегал его на твой счет, но он отказывался меня слушать. А теперь он говорит мне, что я тебя не знаю, что ты женщина добродетельная. Но я не хочу тебя знать, шлюха. Я не хочу слышать твою отраву и не желаю, чтобы ты распространяла ее по моей долине.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
