— Найдёшь минутку для нас? — рявкнул Угорь, злобно смотря ему прямо в глаза.
Незнакомец всех оглядел быстрым взглядом. Сказал:
— Ай дон'т андестенд.
'Ага?! Вот как! Иностранщина! Тем хуже для него. Не очень-то мы жалуем приезжих гостей, — злорадно усмехнулся Угорь. — А деньжат-то у него должно быть много… Вон, из карманов что-то выпирает… Можно конечно долбануть его по затылку и обшарить как следует. Болт уже приготовился. Стоит ему только подать сигнал — он долбанёт олуха своим прутом… Но торопиться пока не стоит'.
— Манэй! Гив ё манэй, — вспоминая английский, злобно выдавил сквозь зубы Угорь.
Незнакомец отчего-то обрадовался и улыбнулся. Что за идиот? Угрю ещё не приходилось встречать таких идиотов. Это его моментально взбесило.
'Так, сука, значит?! Лыбиться будешь? А что ты на это скажешь?! — он моргнул Болту. — Действуй. Выруби это козла сраного!'
Болт охотно выдался вперёд, занося железный прут над незнакомцем. Но не успел прут коснуться затылка незнакомца, как тот лихо увернулся от железки, грациозно изгибаясь, словно он знал, чуял, что его сейчас ударят сзади. Сталь прошла в сантиметре, полоснув его волосы. Он резко выпрямился и быстрым, еле уловимым движением выбил прут из рук Болта. Болт не успел ничего сообразить, а его железяка уже звонко падала на тротуар.
'Это что за хрень!' — ошарашено глядел Угорь на человека в кожаной куртке.
Незнакомец смотрел ему прямо в глаза. Улыбка не сходила с лица, словно играется, сволочь.
— Вали урода! — не выдержал Угорь и сам выдался вперёд, размахивая для удара кастетом.
Раз, замах по лицу — кастет только пробуравил плотный воздух. Охренеть! А куда он подевался? Только что здесь стоял. Угорь опешил. Нервно огляделся. Бамс! Справа его кто-то ударил в бок, прямо по почке. Он согнулся, содрогаясь от боли. На незнакомца налетели Ромка и Щепель. Болт всё ещё ошарашено смотрит на выбитый прут. Идиот. Ромка попытался вдарить с одной стороны — в спину, а Щепель ловил гада с другой и заносил железный прут. Ромке замах удался — попал точно. Молодец!.. Но что с ним? Ромка, что случилось?.. Ромка схватился за кулак, словно его ошпарило и сжался от боли… Не прошло и секунды, как оба, Ромка и Щепель, уже валялись на тротуаре, недалеко от Угря, изгибаясь от дикой, саднящей боли. Ни Угорь, ни Ромка, ни Щепель не поняли как это произошло. Ещё две секунды и пятеро из восьми уже валялись на сыром асфальте, хватаясь за ушибленные места.
Незнакомец уже не улыбался. Смотрел он грозно. Всё контролировал. Повернулся к Болту. Тот испуганно попятился назад…
'Это что за фокусы? — прохрипел Угорь. — Что это за приёмчики такие?… Я так просто это не оставлю. Нет! Дело надо доводить до конца!' Он извлёк из кармана складной нож, нажал на кнопку, лезвие выпрыгнуло. Угорь приподнялся придерживая рукой ушибленный бок и прорычав нечленораздельную матерщину нанёс сверху разящий удар в спину незнакомца. Опять воздух. Да что такое?! Но не успев понять, где стоял незнакомец, он изумлённо посмотрел на свою руку, оказавшуюся по локоть в крови, чуть ниже увидел рукоятку собственного ножа торчащего из живота. Ужаснулся!.. Это он себя так?! В живот? Или это незнакомец его перехватил?.. Угорь удивлённо рассматривал торчащую рукоятку ножа и силился собразить, что произошло.
Кровь набухала под свитером. Багровым пятном проступала наружу. Струилась по лезвию и рукоятке ножа. Он и не понял, что уже лежит на боку, на мокром асфальте, что голова его обессилено ударилась об неровный край тротуара.
— Да как же так? — испуганно прошептал он.
Становилось холодно и силы его покидали. Он слышал надрывные голоса своих приятелей. Он видел перед собой туманку фонарей, пятна окон, деревьев, домов, тёмные разводы неба. И ничего больше. А скоро он и этого уже не видел. Всё куда-то ушло, и свет, и звуки. Разом и навсегда…
Глава 12
— Ну, что произошло? Рассказывай.
— Да что тут рассказывать, товарищ майор… — дежурный покосился на вошедшего в помещение майора милиции, Антона Викторовича, который решил с ходу проведать обстановку. — Тут и так всё понятно… Ночь. Тихая безлюдная улица. Семеро или около того отморозков напали на паренька. Завязалась драка. В шумихе, один другому всадил нож в живот и все разбежались. Вот…
Антон Викторович, внимательно выслушивая дежурного, снял плащ, повесил на плечики, засунул в шкаф рядом с другими куртками прибывших раньше его следователей. Майор поразился их оперативности. Вроде как он живёт неподалёку и собирался чуть дольше положенного. Просто вставать в такую глушь не хотелось. А они уже здесь. Раньше его! Опять он приходит последним или предпоследним на шапочный разбор. 'Мда… Старость не в радость' — подумал Антон Викторович и начал причёсывать у зеркала скомканные сном волосы возле проплешины.
— Прямо-таки нечего рассказывать? — спросил он. — А мне сказали, что парень-то не обычный. Иначе бы не вызывали всех по тревоге. А то чего это вдруг меня подняли. Из-за мелкого хулиганства что ли?
— Ах да! — демонстративно полоснул себя по лбу дежурный. — Точно! Иностранец. Турист! Русского языка не знает…
— Туриста что ли хотели ограбить? — спросил Антон Викторович. — Или эстонца порезали из-за памятника?
— Нет. Эстонцы тут ни при чём. Ограбление. Иностранец из далёкой страны. Из Америки, кажется…
— Вон оно как! И что, его ножом полоснули?!
— Да нет. Похоже что, он и полоснул… ножом… грабителя одного, — неуверенно подобрался дежурный. — Да вы спросите у следователей. Они больше меня знают. Я тут что! Просто сижу, прямо как на вахте. Кто мимо проходит рассказывают мало и без подробностей… Они уже все собрались на третьем этаже.
— Хорошо, — удовлетворительно ответил майор.
Он ни как не мог вспомнить имя этого паренька сидящего в прихожей 29 отделения милиции Московского района. Вроде бы недавно здесь работает паренёк. Антон Викторович должен знать. И что-то ведь крутиться на языке: Женя? Нет, не Женя. Иван… Чёрт! Да может и не Иван… Чтобы скрыть свою старческую забывчивость, майор старался обращаться к дежурному опосредованно, не называя имени.
Чиркнув напоследок в журнале записей свою фамилию и время прибытия (3 часа 20 минут ночи! озвереть можно!), он засеменил по крутой лестнице, покряхтывая на ходу. Третий этаж. Вроде бы и не высоко. Но блин, как натужно каждый раз подниматься!
В следственном помещении тянуло противным сквозняком. Какого чёрта! Ага, один засранец в уголке курит. Нельзя здесь курить. Запрещено! Майор грозно глянул на провинившегося. Тот испуганно пульнул окурок в чёрную бездну проёма, спрятал пепельницу и задраил сворку окна. Возле входа топтался оперуполномоченный рассматривая карту района и выводил какие-то невидимые пометки пальцем. Двое следователей, которых Антон Викторович знал хорошо, стояли возле стола и внимательно рассматривали разные предметы, аккуратно разложенные на его поверхности. Даже не заметили как он вошёл. Другой оперуполномоченный сидел напротив, что-то черкал в своём блокноте. Ага — ведёт опись вещей, улик. А последний, который стоял у окна, теперь виновато поглядывал на вошедшего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
