Он кивнул, понимая сложность ситуации. Подумал. Зачем она предложила ему прогуляться до своего дома? Судя по потерянной координации, ей нужна была помощь, чтобы дойти до этого дома… Как же ужасен этот дом — Паут ещё раз взглянул на хмурую пятиэтажку — ни за что бы он не согласился жить в таком захолустье. И неужели нет абсолютно никакого выбора?
Вика игриво подмигнула. Сказала:
— Соседки нет. Уехала… Зайдёшь на чай?
Паут было изумился вопросу, но быстро собрался, понимая, что пора заканчивать диалог с аборигенткой, уж очень он затянулся, отрицательно покачал головой:
— Спасибо, но мне нужно идти.
Девушка печально на него посмотрела, но не расстроилась. Улыбнулась и сказала очень не разборчиво и тихо. Паут не сразу понял смысл сказанных слов: 'Поцелуй меня'. Это просьба, предложение или приказ? Он понимал, что очень похож на померянина, и девушки-померянки, как правило, ошибались в своих выводах, принимали его за чистокровного померянина и начинали с ним флиртовать. В таких случаях, он честно признавался, что — альверец и померянки он него разом отставали.
Данный случай ему ничем не мог помочь. Признайся, что он — альверец, это не вызовет никаких ассоциаций у девушки, равно как слово 'уругваец'. В 21 веке ещё не было деления на померян и альверцев. Целовать накрашенный ядовито-алой краской рот из которого к тому же исходит ужасный запах, Пауту, если честно, никак не хотелось. Но признаться в этом он стеснялся и нашёл оптимальное решение:
— Не могу. Мы едва знакомы.
— Правда? — обвела она его дурманным взглядом и сказал несколько слов по-русски.
Она нерешительно постояла возле него упираясь в плечо, но через несколько секунд сказала:
— Ты — замечательный…
И больше ничего. Пауту никто честно не признавался, что он замечательный. Во многих случаях, где он проявлял вежливость и галантность по отношению к женщинам — никто не говорил ему что он чем-то хорош или замечателен. И так понятно. Так принято в обществе — этикет. Этот странный комплимент от померянки его затронул. И он не мог сдержать слов:
— Ты тоже замечательная.
Да. Сквозь алые и чёрные краски лица, зловонные запахи, нелепый наряд — он видел её красоту, которая скрывалась в ней. Он знал, что в ней должно быть красиво. Другого быть не может. Она была честна с ним. И он хотел хоть чуточку быть честным. Внешнее обличие — это лишь маска, чтобы соответствовать обществу, которое напридумывала эти ужасные правила: носи это, пей то, вдыхай дым, крась лицо.
Она посмотрела на него и её взгляд сосредоточился. Она смотрела прямо в глаза. А он видел в её глазах в свете фонарей грусть и тоску, по чему-то безнадёжно далёкому, недоступному.
Пьяное состояние потихоньку покидало Викторию. Она уже начинала что-то понимать, осмысливать. Прохладный ветер действовал отрезвляюще. Хотя она не совсем помнила, как познакомилась с иностранцем, но искренне верила он самый замечательный и чуткий мужчина на этом свете. С каждой минутой он производил на неё всё более хорошее впечатление. А Барбос — урод! Он бросил её, посреди тёмного города. Одну. Страшно пьяную… А он, который стоит рядом, прямо, выпучив грудь с неподражаемым смелым видом — проводил её до самого дома. Проходя по тихим улочкам, она видела кучки людей, которые стояли в отдалении, шевелящиеся тени, странные звуки чьих-то далёких шагов, глухие голоса. Или ей мерещилось всё это?.. От страха, она жалась к нему в плечо. А он ничего не боялся и нежно придерживал её. Уверенно шёл вперёд. Необычайно смелый мужчина!
Глупо, что она предложила ему зайти к ней в гости на кружку чая. Она сейчас никакая. И ей хочется спать. Вон, глаза слипаются. К тому же, вахтёрша их вряд ли пропустит вместе. Да и ещё чтобы ей пройти пьяной и безмозглой в двенадцать ночи — надо постараться. Хорошо, что он отказался. Какой-нибудь озабоченный парень, типа Барбоса, да ни за что в жизни от такого предложения не откажется. Скорее сам будет смазливо напрашиваться в гости. А он скромно отказался. От этого уважение к своему спутнику у неё резко повысилось. Настоящий джентльмен! Вот же растят таких джентльменов за рубежом! Всё. Надо бы перебраться за границу. А то одни козлы здесь пасутся.
Ей захотелось остаётся с ним подольше. Какая она дура, что предложила ему поцеловать себя — слетело с уст. Он бы счёл её девушкой лёгкого поведения, если уже не счёл. И какое счастье, что он отказался от её необдуманного предложения. В само деле, кто целуется с девушкой, с которой знаком не более получаса? Да и ещё и пьяную… Боже, изо рта-то, наверное, разит как из помойной ямы!
Как он её ещё терпит?!
А может у него есть девушка? У таких красивых, опрятных и чутких парней всегда есть девушки. Только он без кольца. Значит, ещё не женат. Значит, у неё есть маленькая надежда…
— У тебя есть телефон? — спросила она.
Он замялся, призадумавшись. Ах да, точно! Какой телефон у иностранца?! Он же в дико дорогом роуминге. Вика извинилась.
Но вот так просто расставаться она никак не могла. Он уйдёт и больше никогда не вернётся. Это точно. Это очевидно. Как-то надо было найти с ним контакт. Но как?
— Я живу в комнате 411-ой, — придумала Вика. — Четвёртый этаж. Запомни, пожалуйста. Фо-ван-ван…
Иностранец кивнул, улыбнулся, сказав 'Запомню'.
— Приходи как-нибудь в гости. Я буду рада, — с затаённой надеждой сказала она.
— Я скоро уезжаю… Завтра, — сказал он.
Это был удар. Он уезжает. И завтра его уже не будет в этом городе. Как не справедливо! Стоит ей только встретиться с настоящим, хорошим парнем — как он тут же пропадает. Но Вика сдержалась. Она грустно отметила:
— Жаль…
— Тебе холодно?
— Нет. Я пошла…
— Пока.
— Пока, — сказала Вика и направилась ко входу в общежитие, стараясь ступать прямо и не попадать каблуком в ямки тротуара.
Она взглянула на иностранца. Он провожал её взглядом. Улыбался. Красиво улыбался. Искренне, если это возможно. Она помахала рукой. Подошла к двери и, выждав секунду, зашла в дом. Напружиненная дверь громко хлопнула вослед.
Поднявшись на четвёртый этаж, она устремилась к своей двери — ко входу в блок-секцию комнат, на ходу рыская в сумочке ключи. Нашла их. Вытащила. Ключи выпали, громко звякнув о грязный пол. Она подобрала их. Её пошатнуло, накренило, она упёрлась боком в стену. Приподнялась, схватилась за входную дверь блока, ища замковую скважину. Прошедший по коридору мимо парень с кастрюлей смачно лизнул: 'Пьяная красотка! Давай перепихнёмся!'… Она жестом послала его. Он весело захохотал и исчез в проёме кухни. Ключ в дырку долгое время не попадал. Попал! Зараза, не той стороной. Ещё раз. Всё, наконец, дверь распахнулась и она ввалилась в тамбур блока. Лампочка в тамбуре уже как три дня не работала, перегорела. Никто её заменять не собирался. Она ощупью и с помощью тусклого света коридора нашла замочную скважину на самой ручке. Вставила ключ. Да, Господи, не тот!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
